Мечников. Том 11. Свет разума

Исключением из правил был только господин Вебер. Он сильно выделялся своим возрастом на фоне нового состава Саратовского ордена.

А новый главный лекарь губернского госпиталя выглядел так, как обычно изображали в моём мире знаменитых актёров на обложках модных журналов. Спина прямая, чёрные волосы аккуратно зачёсаны набок. Надменная ухмылка, от которой вот-вот порвётся щёчная мышца.

На нас с Разумовским он смотрел как на технический персонал, который случайно забрёл в палату к тяжелобольному пациенту, готовящемуся к операции.

Интересно, а чего это он вдруг припёрся сюда посреди ночи? Александр Иванович ведь сказал, что он уже ушёл домой.

Хотя, кажется, я догадываюсь, в чём дело.

— Прошу прощения, но мы уже начали осмотр, Антон Степанович, — возразил Разумовский. — С какой это стати мы должны отсюда «убираться»?

— С такой стати, что графом Фадеевым заняться должен лично я. И научитесь уже, наконец, слушаться моих указаний с первого раза, господин Разумовский, — произнёс Швецов, а затем обратился ко мне: — Алексей Александрович, может быть, вы научите своего коллегу послушанию? Уж вас-то он точно должен понять с первого раза.

Как я и думал. Всё дело в графе. Видимо, ему передали, что сюда едет важный пациент, потому он и решил прибыть сюда лично. Конечно! Отделение для простолюдинов мы закроем, а важнейших дворян Саратовской губернии будем исцелять лично, чтобы налаживать связи. Хороший план, господин Швецов, ничего не скажешь.

А я уж было начал питать надежды, что хотя бы новый главный лекарь окажется не таким уж и плохим человеком. Но это я зря. Швецов точно такой же, как Лазарев с Вебером. Если не хуже.

— Александр Иванович принимает решения независимо от меня.

Но сейчас тратить время на споры мы не можем, — произнёс я. — Пациенту срочно требуется помощь.

Спорить с Швецовым нет смысла. По моему плану нужно выждать определённый период, притупить бдительность ордена и только потом нанести контратаку. Но даётся мне этот план с трудом. Очень уж хочется закатить главному лекарю хороший скандал и поставить его на место!

Но делать этого нельзя. Я хочу выиграть всю войну, а не одно лишь сражение.

— Я вижу, что пациенту требуется помощь, — повторил Швецов.

— Поэтому и хочу, чтобы вы не мешали мне её оказывать. Покиньте палату, прошу в последний раз. Вы меня отвлекаете.

— Хорошо, Антон Степанович, — жестом попросив Разумовского промолчать, ответил я. — Мы уйдём. Хочу только уточнить, что диагноз мне уже известен. Вам его назвать?

— Ха! — закатил глаза Швецов. — Шутить изволите, господин Мечников? Не утруждайтесь. У меня и так хорошее настроение. Я сам разберусь, ваши советы мне не нужны.

Ну, молодец! Что я ещё могу сказать? Сам же себя только что закопал.