Мечников. Том 11. Свет разума

Тут живут дворяне, совершившие преступления, лишившиеся своей магии, потерявшие свою власть и богатство, а также обычные изгнанники. Такие, как мы с вами, Алексей Александрович. И вас, и меня изгнали из рода.

— Вы никогда об этом не рассказывали, — подметил я.

— Потому что вы не были готовы узнать правду. Просто представьте, если бы я полгода назад упомянул фамилию Боткиных. Что бы вы сказали? Она ведь ничего для вас не значила до нынешнего момента, верно? — спросил Василий Ионович.

Старик волновался. Он чувствовал напряжение из-за того, что ему приходилось делиться со мной правдой о своём прошлом.

Стоп.

— Боткины? А при чём здесь… Василий Ионович, вы хотите сказать, что на самом деле вы являетесь членом этой династии? — спросил я.

— Являлся, Алексей Александрович. Являлся, — вздохнул старик. — Вы всё правильно поняли. Пятьдесят лет назад я был Василием Ионовичем Боткиным. А потом меня и моего брата отправили в Хопёрск и заставили дать сильнейшую магическую клятву, чтобы я никогда не рассказал о том, кем я был на самом деле. Но… Мы уже оба знаем, что живых членов основной династии не осталось. Поэтому клятва перестала работать, и теперь я могу рассказать вам всю правду. А мой брат не дожил до этого дня. Грифон не отвёл ему столько времени. Он сам себя погубил. Увлекался запрещёнными зельями гораздо больше, чем я. Да и здоровье у него было слабое. После себя он оставил только ту книгу, которую вы недавно нашли.

— Если не секрет, за что вас изгнали?

— За то же, за что и вас, Алексей Александрович. Я был слишком молод, чтобы понять, как сильна моя династия. Поэтому я её опозорил. Учился плохо, злоупотреблял запретными зельями, которые, кстати, в тот период ещё даже не были запрещены! Эх… Назад уже ничего не вернуть. И я очень жалею, что не был рядом с Боткиными, когда их убивали сектанты. Возможно, я бы смог им помочь.

— Зря вы об этом жалеете. Сектантов и их Тёмного бога одолеть не так уж и просто. Как раз наоборот — вам повезло. Если бы вы остались там, то сейчас были бы мертвы. Ваши ошибки по иронии судьбы спасли вас от неминуемой гибели, — поделился своим мнением я.

— Может, это и правда, — пожал плечами Василий Ионович. — В любом случае, ничего уже не изменить.

— Теперь я всё понял, — заключил я. — Это объясняет, как у вас и вашего брата оказались такие редкие книги. Трактат Асклепия, «Безумие и меланхолия» Демокрита. Я слышал, что у Боткиных была великолепная библиотека в Санкт-Петербурге.

— Она и сейчас есть, — Решетов налил себе ещё чаю. — Сектанты до неё никогда бы не добрались. Открыть её можно только особым ключом. Такой есть лишь у членов семьи Боткиных.

Подумать только, человек, которого я знаю уже почти целый год, оказался одним из представителей этой семьи.