Мечников. Том 8. Луч надежды

Придётся сначала помочь пациенту, а уже потом возвращаться к своей охоте.

— Сейчас поднимусь, Александр Иванович! — крикнул ему я. — Ждите в своём кабинете.

Я поднялся в отделение Разумовского. Главный лекарь встретил меня у лестницы и сразу же проводил в свой кабинет.

— Простите, что пришлось отвлечь вас от ваших дел, Алексей Александрович, но дело серьёзное. Никто из моих сотрудников не может справиться с одним недугом. Я и сам уже, если честно, перепробовал всё, что только можно. Ничего не помогает. А пациент откуда-то вас очень хорошо знает. Как только он услышал от кого-то из студентов ваше имя, сразу же принялся требовать сюда вас, — объяснил Разумовский.

Как интересно. Это я уже настолько знаменит, или меня в палате ждёт кто-то из знакомых?

— Пройдёмте, — кивнул я. — Сделаю всё, что в моих силах.

— Только сразу вас предупрежу, господин Мечников, — уже по дороге к палате прошептал Разумовский. — Пациент очень скандальный. Деньгами не обделён. Кто-то из знати, какой у него титул я точно не знаю. На всякий случай будьте с ним аккуратнее.

Нельзя такое думать, будучи врачом или лекарем, но мне так хочется увидеть там Мансурова, Щеблетова или в крайнем случае какого-нибудь Углова! Я бы сейчас, пожалуй, даже позволил себе их немного перелечить.

Но, войдя в палату, я был приятно удивлён. Лицо действительно знакомое, но этот человек мне не враг.

— Алексей Александрович! Хвала Грифону, вас всё-таки разыскали! — воскликнул лежащий на койке Анатолий Васильевич Шацкий. Художник из Хопёрска, с которым мы длительное время сотрудничали.

— Анатолий Васильевич, сказал бы я, что рад вас видеть, если бы вы не лежали на больничной койке, — позволил себе короткую улыбку я. — Что с вами стряслось?

— Неладное что-то со мной… — вздохнул он. — Пришлось бросить свою работу и лечь в Хопёрский госпиталь. Но там мне даже господа Кораблёв, Сеченов и Решетов помочь не смогли. Хотя собирали общий консилиум лекарей. В итоге договорились отправить меня в Саратов. Так я тут и очутился.

— Только не говорите, что опять отравились какими-нибудь ядовитыми красками, — покачал головой я.

— Новых красок я не закупал. Пользовался всеми мерами предосторожности, которым вы меня обучили, — произнёс он. — Перчатки работают, никаких больше проблем с нервной системой нет. Я из-за другого недуга страдаю, Алексей Александрович. И понятия не имею, с чем это связано.

— Перечислите симптомы, — попросил я.

Но на один я уже обратил внимание. Сложно было не заметить, как похудел Анатолий Шацкий. Он и раньше толстяком не был, но сейчас совсем осунулся. Конечности сухие, а череп обтянула кожа. Печальное зрелище. В каком-то смысле я даже рад, что клятва лекаря стала действовать более строго. Я не хотел бы бросать своего знакомого художника в беде.