Мечта

Потом мама поймала меня и спросила, ела я или нет. Ела. Там было много всяких вкусностей. А потом еще чай впереди и торт, так что все в порядке. А пока я шла к туалетам, папа был впереди, но вдруг он остановился, и я тоже, за углом. И четко услышала голос Германа.

— Наталья, давай договоримся. Сегодня я тебя вижу последний день. Больше я тебя знать не желаю.

— Я Галке скажу, что ты ко мне приставал.

— Говори, она не поверит. К тому же это ты ко мне приставала, а я тебя отшил. Обидно? Да? Но шлюху в своем доме я не потерплю. Так что договорились, я тебя вижу сегодня последний раз. А Галке всё объясню, ты не беспокойся.

— Это Славка тебе рассказал?

— Слава? Причем тут Слава? Или… А... так это ты им подосрала?! Что, он тебя тоже отшил? А я все думаю, в чем проблема у них случилась? Мужик-то приличный! Катись, знаешь куда…

Вскоре мимо меня, но при этом меня не замечая, прошла тетя Наташа, изрыгая такие слова, которые мне говорить и даже повторять совсем нельзя. Я осталась довольна Германом и решила не выяснять сегодня, кто куда едет. Успею. Папу из туалета ждать не стала и прошла в зал. Там были танцы. Через несколько минут пришел Герман и пригласил меня танцевать. Мы танцевали вдвоем, а все смотрели. А я в своем розовом платье, и туфельках на каблучках, и розами в распущенных волосах. Как красиво!!!

Потом танцевала с папой, потом с мамой. Потом Герман — с мамой и со мной. Так что чуть голова не закружилась."

"Зауважала я Германа. Надо к нему приглядеться. Конечно, о Канаде говорить рано, но он — Мужик. А после танцев я переела торта, и весь следующий день у меня болел живот.

Живот болел еще пару дней. Я сидела дома с бабушкой, пила кисель из красной смородины, рисовый отвар — гадость! И ела только сухарики. Мама с Германом уехали в санаторий в Подмосковье на неделю. А я болела!

Иногда выходила на балкон, когда Володечка должен был приходить с работы, и стояла ждала. Он приходил, вернее, приезжал… с ней! С Виталиной! Обняв ее за талию, входил в подъезд, но никогда не поднимал глаза на мой балкон. Никогда!

У меня в душе тоска поселилась. Жуткая тоска! Я даже засобиралась в Канаду с мамой. Вот уеду, а он вспоминать меня будет, а меня нету! И найти меня не сможет! Только вспоминать! Но тогда и я смогу только вспоминать… И никогда его не увижу! Никогда!

А если не уеду, то смогу его видеть, разговаривать с ним, и он меня выслушает, и в глаза его смогу посмотреть, в такие серо-зеленые. И папу я никогда не увижу, если уеду, а папу я люблю! Вот за что я тете Наташе благодарна, что она мне про папу проговорилась. Теперь он у меня есть, настоящий, хороший. Даже самый лучший! И живой, в отличие от маминого. Как же я его оставлю? Я не могу… Вот ужасно жуткое это слово «никогда».