Мечта

Знаешь, много раз анализируя ту ситуацию, я пришел к выводу, что благодаря нашей связи, я мог быть ближе к Маше.

— Ближе теперь некуда. Володя, а если бы она была твоей дочерью?

— Перестань, свои если бы. Я все понимаю. Но то, что происходит, выше простого понимания. А если бы ты знала сколько проблем!"

"— Ты их решишь? Ты женишься официально?

— Пока нет. Виталина не дает развод и не хочет делить фирму. У меня двадцать процентов, остальное ее. Но она ничего не понимает в делах. Только жизнь прожигает.

— Мне казалось, что вы были парой.

— Я пытался по началу. Но она даже не стала мне просто другом.

— Она старше тебя?

— Не на много, ей уже сорок. Галя, я привык к хорошей жизни, я привык руководить, я умею играть и выигрывать. Я наслаждался всем этим, до поры. У меня есть дом, нет, не тот, что подарил мне тесть. Этот я купил сам.

— На честные деньги?

— Галя, честные деньги это зарплата инженера, чтобы не умереть с голоду, это зарплата врача без благодарностей, и т.д. когда доходы превышают то, что нужно для жизни, они по определению не могут быть честными.

Это игра.

— Что случилось с Виктором Васильевичем?

— Умер. Официально от сердечного приступа, реально от болевого шока.

— И ты пришел к власти?

— Да. А кто? Его сын-наркоман умер от передоза сразу после смерти отца. Осталась Виталина и я. Но она рук не замарает. Она понятия не имеет, как дороги строят. Купил ей диплом папаша.

— Ты так ненавидишь ее?

— Ненавижу? — нет. Ненависть сильное чувство, а я к ней давно просто равнодушен. Я даже ее отказ дать развод воспринял спокойно. Это было предсказуемо.

Что-то Маши долго нет. Подожди позвоню.

Затем он вышел в прихожую, где я сидела за вешалкой.

— Подслушиваешь?

— Да. Ты же мне такое не говоришь.

— Знать очень хочется? Пойдем к столу, мы тебя ждали.

Мы поели, я убирала со стола. Мыла посуду и ревновала. Это было новое для меня чувство, но невероятно сильное и очень болючее, как будто иголки под ногти загоняют. Оно как волна накрывало меня холодом и сжимало сердце. Да, раньше я такого не ведала! Мне было так плохо от этого чувства, что где-то в глубине стало зарождаться еще одно, не менее мерзкое и не менее разрушающее — ненависть.

Причем ненависть к собственной матери. «Как она могла!!! Она и Он!!! Нет, я не понимаю!!! Не принимаю!!! И не хочу!!! Зачем она приехала?! Зачем требует убить мое дитя?! » И вывод воспаленный и раздраженный мозг выдал мгновенно: «Она любит Его! Она Любит МОЕГО мужчину!!! Какая же она мне мать после этого?!» Мне необходимо было выплеснуть все свои чувства и я грохнула тарелки об пол. На грохот в кухню вошла мама.