Media Sapiens. Повесть о третьем сроке

– А почему не уточняется, что именно получено полностью? – спрашиваю я у него, дописывая время.

– Потому что все получено.

– Как это?

– Так. Все что надо, то и получено. До свидания. – Оба охранника забирают у меня бумагу, разворачиваются и уходят.

– Железобетонно. – Я открываю дипломат и обнаруживаю там аккуратные пачки долларов в банковских упаковках, уложенные рядами. Поверх первого ряда лежит сложенный вдвое лист бумаги. Я разворачиваю его и читаю вслух:

С новым проектом!

P.S.: С «Г.» нехорошо получилось У ВАС, ребята. Найти бы хулиганов, а? Искренне Ваш, Сами знаете кто.

– Во как, – говорит стоящий у меня за спиной Вадим, – выходит дело, он уже в курсе?

– Сдаётся мне, он с самого начала в курсе, – я рву записку.

– Это как? – Вадим чешет затылок.

– А так. Потому что те, кто нас любят, смотрят нам вслед, – я кидаю порванную записку в пепельницу и поджигаю, – причём постоянно. Ведь рок-н-ролл мёртв…

– …а мы ещё нет, – резюмирует Вадим.

– Именно, – я киваю головой, – шаришь в правильной музыке.

– Это за все метро? – спрашивает Вадим, кивая на чемодан.

– Не похоже, – я пробегаю глазами по количеству пачек, – это только за репетиции. Я так думаю.

– Оперативно, вообще-то. Ребят звать?

– Погоди пока, – я убираю кейс под свой стол, – ага. Теперь зови.

Через полчаса после окончания собрания мы с Вадимом сидим на заднем сиденье автомобиля, везущего нас в офис Сашки Епифанова для встречи с мастерами фехтования на ледорубах.

– Знаешь, – поворачивается ко мне Вадим, – я тут подумал относительно пресс-конференции. Хорошо бы, если на ней выступил какой-нибудь очевидец случившегося.

– В смысле?

– В смысле человек, который выжил после взрыва. А ещё лучше – сам выжил, а кого-то близкого потерял.

– Опасная тема, – отмечаю я, – такого свидетеля сразу после выступления начнёт «контора» прессовать, и он сдаст всех, рассказав, как на самом деле всё было.

– А если для очевидца нет никакой разницы между тем, как «на самом деле», и тем, что мы ему расскажем о взрыве?

– То есть?

– Взять, к примеру, соседку моей тёщи. Ей почти шестьдесят лет. Два года назад её сын погиб в Чечне, и она умом двинулась. Думает, что он вернулся, но почему-то к ней не приезжает. Временами рассказывает соседям, что от него звонили, говорят, что он на работе и заехать к ней пока не может. Чистая шизуха. Если ей рассказать, что её сын в тот день был на этой злополучной станции…

– …и собирался приехать к ней, – подхватываю я, – но попал в эпицентр и был ранен, а больница, в которую его привезли…

– … засекречена министром чрезвычайных ситуаций и ФСБ, – Вадим открывает окно, – и вызволить его оттуда…

– А сколько этой ебанутой бабке лет?

– Шестьдесят.

– Надо бы встретиться с ней.