Медвежья кровь

— Я тоже волнуюсь, мои дорогие, но вдруг он в беде? — с дрожью прошептала я своим верным защитникам с умными глазами, когда Байкал тихо заскулил и стал ходить возле дверей, тычась в нее мордой.— Что не так?

Я опустилась перед ним на колени, гладя по большой умной морде и стараясь привлечь внимание, но пес раз за разом возвращался к двери и словно пытался ее открыть.

Чувствовал что-то? Безусловно.

К счастью, не лаял и не скалился, а значит, возможно, все было не так уж и плохо.

Тяжело сглотнув и на всякий случай взяв в руки ружье, которое я сняла с предохранителя, приоткрыла дверь, в первую секунду задохнувшись от нахлынувших эмоций, потому что первым, что увидела, была широченная спина моего медведя.

В крови, что, видимо, еще совсем недавно стекала, но теперь засохла, оставляя красные струйки и разводы.

Он сидел, дыша ровно и размеренно и упираясь локтями в колени, а я ахнула, поспешно поставив ружье в угол, и кинулась, чтобы сесть прямо перед ним, заглядывая в сиреневые глаза и задыхаясь оттого, как колотилось сердце.

Господи, кажется невредимый!

Впрочем, сказать это наверняка сразу не получилось, потому что медведь был слишком грязный. Словно много раз падал в грязь, и поэтому она прилипла к его обнаженному телу.

А еще была кровь…много крови. На губах, подбородке, шее и торсе. Она словно стекала по его мощному телу, а он даже не пытался вытираться.

— …Миша?— прошептала я едва слышно, с ужасом понимая, что пустой хмурый взгляд с ночи почти не изменился. Он по-прежнему смотрел только перед собой…и был такой непривычно холодный, что дрожь пошла по телу!

Что с ним творилось?!

— Идем в дом, хорошо? — я едва касалась его руками, видя теперь, что там, где касались мои пальцы его кожи, на теле оставались мурашки.

Он хрипло и резко выдохнул, но все равно сначала никак не шевелился и не реагировал. Только ноздри слегка раздувались, словно он впитывал в себя все ароматы вокруг, и я надеялась, что они смогут вернуть ему прежнее нормальное состояние.

— Идем. Вот так. Осторожно.

Пришлось слегка потянуть его за плечи, заставляя встать, чему медведь повиновался без единого звука, но продолжая смотреть только перед собой в полной апатии, словно был не в себе и ничего не понимал. Словно не реагировал ни на что, включая меня, отчего становилось дико и страшно.

А что, если он потерял память окончательно?..

Эта мысль была настолько шокирующей и болезненной, что я просто задохнулась!

Молилась про себя и вела его в дом, как марионетку. Большую мускулистую марионетку с пустым, ничего не выражающим взглядом и нереально холодной для него кожей. Я поставила его возле камина, кинувшись к дивану, чтобы достать его подстилку, а когда вернулась, поняла, что едва могу дышать.

Медведь продолжал стоять ровно так, как я его оставила.