Медвежья кровь

Не знаю, как Палач держался и продолжал драться один против трех медведей и трех волков, но его сила воистину была неземной.

— Все! Парни, мне нужно подобраться ближе к нему, чтобы Палач услышал! — раздался голос Умника, и он тут же выскочил из кустов с каким-то замысловатым прибором, похожим на планшет, только с несколькими проводами, на которых что-то болталось.

Сидя в грязи фактически посреди самой настоящей бойни, я молилась только за них — отважных, безумных, безрассудных и верных защитников моего мужа.

За его невероятную семью.

За этих парней, которые показали себя, хотя, кажется, не собирались делать это так рано.

Молилась, чтобы у Умника все получилось, и эта мясорубка закончилась здесь и сейчас.

Мне казалось, что даже мое сердце замерло и перестало биться, когда мужчина ловко и умело подскочил к дерущимся зверям, пригибаясь, чтобы не задели его игрушку, когда раздался уже знакомый мне голос.

Низкий, глубокий, ровный и монотонный.

Говорящий на языке, от которого становилось почему-то жутко до дрожи.

Именно этот голос был на записях в телефоне сумасшедшего медведя-предателя.

Это он завораживал и застилал разум моего медведя, как и этого Палача.

И снова все затихло вокруг, ожидая беды…или свободы."

"Все мужчины в одночасье замерли, отпуская Палача, чьи глаза, кажется, стали светиться красным зрачком, а он замер с занесенной рукой и… остановился.

— Все, батарейка села, — хрипло выдохнул зеленоглазый медведь, неожиданно улыбаясь мягкой и невозможно красивой улыбкой, первым безбоязненно положив осторожно ладони на застывшие плечи Палача, и добавил тихо: — Все, дружище. Все. Давай будем приходить в себя…

Они знали его?!

Волки не торопились отходить, наблюдая пристально и продолжая скалиться волчьими мордами, на которых виднелась кровь, пока где-то в лесу их огромные мохнатые сородичи рвали в клочья людей и технику.

Но теперь все это было не важно.

Потому что мой медведь был свободен!

Пусть ранен, пусть с новыми болячками на своем огромном прекрасном теле, но теперь он был только мой!

— Миша… — сипло выдохнула я, почувствовав, как слезы застилают глаза и задрожали губы, через пелену мокрых ресниц видя, как он тут же кинулся ко мне, ничего не видя и не слыша, но ощутив меня так, как мог сделать это только он один.

Отпустив свою душу, я всхлипнула, раскидывая руки навстречу ему, когда мой медведь сделал пару порывистых шагов в обличии мохнатого хищника, а затем стал человеком, подлетая ко мне и обнимая так, что я на секунду задохнулась от крепости его горячих рук и собственных эмоций.

Мой! Мой! Мой!

Живой!

Теперь я не боялась ничего, потому что знала: что бы ни случилось дальше, он будет рядом.