Медвежья кровь

— У тебя вся спина в крови!

— Там что-то разошлось, — пожал я плечами, хоть и чувствовал, что кровь продолжает струиться по телу и уже стекает по ягодицам и ногам. — Посмотришь, когда вернемся.

Она быстро закивала в ответ, и теперь в ее душе разливались умиротворение и безграничная любовь к пацану.

А еще благодарность. Мне.

От этого она чувствовала себя неловко и, кажется, несколько раз порывалась догнать меня, чтобы помочь идти и заговорить, но каждый раз останавливала сама себя.

Мне же не нужны были слова.

Достаточно было ее эмоций. Потому что они не лгали и были куда выразительнее любых фраз.

— Ты точно в порядке? — взволнованно спросила девчонка, когда мы вошли в дом через ту же дверь, откуда уходили, и я молча занес пацана в его комнату, пару раз споткнувшись на непривычных лестницах и чудом не улетев с них вниз, когда пытался спуститься.

— Не помру. Занимайся пока братом.

**************************

Это все была моя вина!

Целиком и полностью! И если бы не медведь, то жутко было бы даже подумать о том, чем вся эта история могла закончиться!

Мои руки до сих пор дрожали и были холодными, словно лед, когда я порывисто обняла брата, шумно выдыхая и отстраняясь до того, как он успел замычать и начать отбиваться.

Эдя не любил прикосновений к себе."

"Научился терпеть, только когда его мыли, помогали одеваться или причесывали. Он не понимал, как порой хотелось прижать его к себе крепко-крепко и не отпускать.

Мой маленький лунный мальчик.

Он даже не понял, в какой был опасности и что медведь мог растерзать его. Настоящий медведь.

А мне до сих пор хотелось сесть на пол и просто разрыдаться.

От страха и облегчения оттого, что все закончилось благополучно.

Эдя был весь в грязи, но, по крайней мере, не сопротивлялся, когда я стянула с него верхнюю одежду, потому что снова увлекся любимыми машинами, растянувшись на полу.

Он ничего не заметил и продолжал вести себя как обычно, а я никак не могла начать дышать нормально.

Первым делом его нужно было вымыть в бане.

И медведя тоже.

Потому что теперь он был настолько в крови, что я с трудом могла представить, сколько придется тереть его тряпочкой из тазика. Обнаженного.

Это было странно, но теперь я доверяла ему.

Действительно. По-настоящему.

Ведь он мог сказать, что не сможет помочь. Мог остаться лежать дома и не нестись через лес, чтобы затем драться с другим медведем, даже если ему самому при этом стало только хуже.

Это было благородно!

Может быть, зря я думала о нем изначально плохо?

По сути, я мало что знала о нем.

Почти ничего. Даже имени не знала.

Когда я спустилась на первый этаж, то первым делом принесла из подсобки молоток, длинные гвозди и просто заколотила вторую дверь, из которой смог выбраться Эдя.

А еще оба окна, которые были неподалеку. На всякий случай.