Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

Давай ради разнообразия обманем эту дурацкую закономерность! – успокоил ее Эссиорх.

Улита несколько раз дернулась, однако вырваться из рук Эссиорха было практически нереально.

– А если мне это нравится? – спросила она.

– Тогда это не к стражам из Нижнего Тартара, а к психиатру. Когда человек лезет в драку только затем, чтобы схлопотать, это опасный симптом, – спокойно отвечал Эссиорх.

Услышав крик Улиты, Арей мельком глянул на шар и бросился к лестнице, однако был отброшен на метр. Едва ли не впервые за все время их знакомства Меф увидел, как мечник упал. Обычно он стоял на ногах очень крепко.

– Проклятье! Светлый, убери свою магию! – прорычал он.

Эссиорх задумчиво посмотрел на лестницу.

– Это не моя магия, – произнес он тоном странствующего философа.

– Как не твоя? Что ты несешь?

– Я не несу. Я уже все принес. Моя начинается выше. Сдается мне, нас здесь просто-напросто закупорили, – сказал хранитель.

В данный момент он был больше озабочен тем, чтобы его не укусила вырывающаяся Улита.

– Кто закупорил?

– Валькирии. Минут десять отсюда никто не выйдет! Даже я, – спокойно заметил Эссиорх.

Сообразив, что Улиту можно больше не держать, он отпустил ее.

Ведьма рванулась к лестнице, однако в двух шагах от ступеней остановилась и осторожно ощупала рукой преграду.

Поняв, что они в ловушке, а вместо них там, наверху, сражаются валькирии, Арей вышел из себя. Для мечника было невыносимо осознавать, что кто-то бьется вместо него. Принимать же услугу от света для него, барона мрака, унизительно вдвойне.

Несколько минут он метался как тигр в клетке, то и дело подбегая к шару. Битва заканчивалась. Глиняшек становилось все меньше. Стражи из Тартара телепортировали первыми.

– А валькирия-одиночка хороша! Она вообще ничего не боится! – заметил Меф, наблюдая в шаре, как Ирка бросается в самую гущу боя."

"Таамаг и та вела себя осмотрительнее. Да, она сражалась как медведица и медведица яростная,

однако про защиту не забывала, и огромный ее паж со щитом постоянно находился рядом, чего нельзя было сказать об Антигоне, который пыхтел со своей булавой где-то совсем в стороне.

Остальные валькирии, включая Филомену, предпочитали издали атаковать врага копьями.

– Одно дело ничего не бояться, и совсем другое – желать погибнуть.

Обычно, если человек чего-то хочет, он это получает, – проворчал Арей.

Он ощущал себя глубоко униженным. Еще бы, барон мрака, а вынужден отсиживаться в безопасном убежище, пока там, наверху, кто-то решает его судьбу. Его дарх пуст, а собственные магические силы ограничиваются возможностями меча и тренированного тела. И это все. Любой слабенький кинжал, заговоренный не глубже второго уровня, и он, Арей, лишившись тела, отправится в Нижний Тартар, где ему будет мало пользы от бессмертия.