Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

– Но если дархов не было, то откуда у них сила?

– От верблюда! А откуда старичок Бессмертник Кощеев берет силы, чтобы отлавливать нимфеток? Каждый дурак знает, что жизнь у него в яйце, яйцо в утке, а утка в духовке! – встряла Улита.

– Ты хочешь сказать, что...

– Кто хочет сказать? Я? Я хочу помолчать! – заявила ведьма и демонстративно отвернулась, показывая, что все еще дуется на Мефа.

– Дархи у стражей из Нижнего Тартара есть, как и у остальных стражей. Они спрятаны где-то не очень далеко, и дают им силы дистанционно. Именно это и имела в виду Улита. А теперь поспешим! Здесь оставаться нельзя, – пояснил Арей.

Дав знак следовать за ним, он быстро пошел по тропе, изредка переходя на легкий бег.

Примерно через четверть часа они добрались до мерцающей завесы, сразу за которой, как в тумане, продолжался такой же лес, как и тот, в котором они сейчас находились. С одной только оговоркой. Тот мир, за завесой, уже был человеческим.

Не останавливаясь, Арей тяжело прыгнул сквозь завесу, по которой пробежали грязно-желтые волны. За бароном мрака завесу миновали Меф, Улита, Дафна и, наконец, Депресняк. Перед этим кот долго и подозрительно трогал ее лапой, брезгливо отдергивая морду.

– Ну вот и все! Граница позади. Отсюда можно телепортировать! Скрываться дольше смысла нет, – сказал Арей.

Голос его звучал мрачно. Меф понял причину. Можно было поставить меч Древнира против пластмассового ятагана из магазина игрушек, что в Тартаре их визит на Лысую Гору не прошел незамеченным.

– Ну и негодяй же наш молодой друг! – сквозь зубы процедил Фрейде. – Да, это один из наших красивых struggle for lifer'ов. Скульптор повторил это слово и сделал на нем ударение: struggle for lifer'ов – так он называл новую породу хищников, для которых «борьба за существование», это замечательное открытие Дарвина, служит лишь научным обоснованием всякого рода подлостей.

Альфонс Доде. «Бессмертный»

Эдя Хаврон был бестолков той несуетливой, но устойчивой бестолковостью, которая мешает подолгу задерживаться на одном месте и вечно заставляет искать приключений на свою голову. Вследствие этой жажды новизны весь конец зимы и всю весну, до середины мая, Эдя барахтался в топкой трясине неприятностей.

Не задерживался ни на одной работе, отовсюду вылетал, насмерть грызся с сестрой и строил бредовые планы в духе того, чтобы уехать в Марокко на сезонный сбор апельсинов.

Остановило его отсутствие заграничного паспорта и хроническая безграмотность: он представления не имел, когда именно эти самые апельсины созревают.

По ходу дела Эдя познакомился с девушкой Катей и месяца два встречался с ней с упорством человека, у которого слишком много свободного времени. Не исключено, что он даже женился бы на ней рано или поздно, но у Кати оказались другие планы.