Мефодий Буслаев. Лёд И Пламя Тартара

Разве овсянку хранят в холодильнике? С другой стороны, хуже ей от этого явно не будет.

Меф хотел телепортировать продукты из супермаркета, но вспомнил, что лишняя магия сейчас нежелательна. Еще засечет кто-нибудь. Им же надо сидеть тихо и осторожно. Пришлось ограничиться яичницей.

Когда Меф вернулся в комнату, Ната и Чимоданов сидели рядом на одном диване. Сидели, как паиньки. Тут же, обмотанный с ног до головы скотчем, лежал Зудука. Выражение лица у него было затаенно-мстительное.

Меф оглядел комнату. Последний раз он заглядывал сюда зимой. Тогда мебель в комнате была самая спартанская: диван и старинный шкаф с изогнутыми ножками.

Тогда еще, помнится, Меф подумал об очевидной нелепости: почему-то шкаф с кривыми ногами считается красивым, а человек с такими же ногами – нет.

С зимы в комнате мало что изменилось. Разве что сюда перекочевали кое-какие запчасти и – жуть какая! – сварочный аппарат. Кроме того, в четырехугольнике света у окна появился мольберт. Не тот хлипкий переносной ящик на дрожащих раздвигающихся ногах, который берут с собой на природу, но конкретный серьезный мольберт, почти станок, что встречается в солидных мастерских.

"

"На мольберте был установлен холст на подрамнике, с почти законченной картиной. Вблизи картина казалась хаосом красок и ничем больше, но стоило отойти на три-четыре шага, как она неожиданно обретала смысл. Ты понимал, что идешь по саду, в прозрачном тумане. Первые солнечные лучи пробиваются сквозь ветви и встречаются с . испарениями влажной земли.

– Эссиорх научился рисовать? Он же мотоциклист вроде, – удивился Меф.

Даф обиделась, Ей казалось, что Меф всегда отзывается об Эссиорхе так, будто считает его умственно неполноценным.

– А ты, Меф, научился рассуждать? – спросила она.

– То есть?

– Ну ты же дерешься на железках вроде? Зачем тебе рассуждать?

Меф дернул плечом. Дафна почувствовала, что шутка не вышла. Так, небольшая злобная вылазка, не более того.

Мошкин грустно стоял у окна и смотрел во двор. Потом выглянул в коридор и стал прислушиваться к замирающим звукам в шахте лифта. Там что-то пощелкивало и гудело. Это заблуждение, что лифты мертвые. Даже ночами, когда их никто не вызывает, они живут своей жизнью. Не исключено, что они думают о чем-то вечном, недоступном простому человеческому пониманию.

– И что мы тут будем делать? Просто ждать, да? – спросил он.

– Просто ждать, – отвечала Даф.

– Пока не придут стражи из Тартара и не убьют нас?

Даф воздержалась от ответа. «Да, – подумала она, – придут и попытаются убить. Вопрос только когда». Сколько времени у них в запасе? День? Два? Неделя? Главное теперь не перегореть до боя. Скорее бы Эссиорх вернулся. Жаль, что, потеряв дар, она не может вызвать его силой мысли, как прежде.

Меф осмотрел пол и встал на кулаки.