Медвежий угол

Оставалось надеяться, что с толковыми людьми ему еще предстоит встретиться.

Когда въезжали на окраину поселка, произошло небольшое происшествие, в очередной раз заставившее Гурова испытать неприязнь к сквернослову с пшеничными усиками. Заметив у крайнего дома с красной жестяной крышей небольшую толпу, Савинов хлопнул Калякина по плечу и что-то прокричал ему в ухо. Сержант притормозил, а Савинов, спрыгнув с мотоцикла, искательно сказал Гурову:

– Я на секундочку, товарищ полковник! По службе… А то этих артистов сроду не поймаешь… – и, не дожидаясь ответа, резво поскакал к мужчинам, собравшимся возле дома.

Гуров промолчал. Вмешиваться в дела чужой службы ему совсем не хотелось. «Был бы от этой службы толк хоть какой!» – с сомнением подумал он про себя.

– Цыгане! – с затаенной усмешкой пояснил Калякин. – Вредное племя. Житья от них нету. А у вас в Москве, я слышал, тоже проблемы?

– Бывает, – сухо ответил Гуров.

Вернулся Савинов и, усаживаясь на заднее сиденье, подтвердил слова Калякина."

"– Это я с цыганами базарил, – сказал он. – Прошлой ночью драка в пивбаре была, одного блатного порезали. Говорят, цыгане.

Только свидетелей, как всегда, нема… И эти тоже – ничего не знаем, ничего не ведаем… Противные морды! Моя бы воля – я их всех за сто первый километр!

– А ты, Савинов, еще и расист к тому же? – неприязненно спросил Гуров.

– Чего это я расист? – мрачно сказал в ответ милиционер. – Я правильно говорю. Волю им дали. Скоро русскому человеку дыхнуть нельзя будет. Вы что – не знаете – они и наркотой торгуют, и воруют что попало, и с оружием ходят…

– Ну, а милиция на что? – поинтересовался Гуров.

Савинов не ответил. Сержант, которому слова Гурова явно пришлись не по душе, газанул от души и погнал «Урал» по кривой улочке к центру поселка.

Гуров обернулся. Смуглые мужчины в мятых пиджаках внимательно смотрели вслед удаляющемуся мотоциклу.

Глава 4

Гуров распрощался с милиционерами, не доехав двух кварталов до управления. Его спутники восприняли такое решение с облегчением. Гуров казался им непонятным, а потому опасным. Лучше было держаться от него подальше.

Встречаться второй раз с полковником Заварзиным Гуров пока не собирался. Ему уже и так было ясно, что милиция в поселке с самого начала не придавала никакого значения смерти заезжего ученого.

Дело было закрыто и благополучно забыто. Если бы не нагрянувший внезапно Гуров, больше о нем никто бы наверняка и не вспомнил. Злиться было бесполезно – эти люди действовали в пределах своей компетентности.

Гуров решил направить поиски в другое русло. В поселке были неравнодушные люди, и в первую очередь главный врач местной больницы. К нему Гуров и пошел.

Дмитрий Тимофеевич Шагин оказался громадным и мрачным человеком с испепеляющим взглядом.