Медвежий угол

У меня в кружке есть отличные ребята, по-настоящему болеющие за свой край, за свою землю – Максим Быков, Гриша Проклов… И много еще других! Увы, никакой поддержки от власти мы сейчас не видим. Даже в прежние времена и то…

– Можно сколько угодно вспоминать прежние времена, Андрей Григорьевич, – сочувственно сказал Гуров. – Я сам их часто вспоминаю. Только толку-то что? Ничего этого уже не вернется. Нужно жить сегодняшним днем.

– Это верно, – вздохнул Фомичев. – Вот мы и пытаемся. Получается, к сожалению, не всегда. Вот, например, Подгайский… Очень горько!

– Вы когда-нибудь спускались в заброшенные штольни, Андрей Григорьевич? – спросил Гуров.

Учитель замялся."

"– Признаться, никогда, – сказал он наконец с улыбкой. – Вообще-то, отчаянным человеком меня никак нельзя назвать, понимаете? Поэтому на такой отчаянный шаг я ни разу не покушался. То есть вру – один раз было! Мне тогда не больше двенадцати лет было. С друзьями мы хотели исследовать одну такую яму… Уже начали спускаться, дураки. Но вовремя испугались и одумались. До сих пор мурашки по спине, как вспоминаю эту сырую бездонную нору. Тогда она показалась мне не меньше, чем дорогой в ад. От этого детского впечатления не могу отделаться всю жизнь… Тем более что время от времени по поселку обязательно ползли слухи, что кто-то опять бесследно сгинул в этих штольнях. Нет, я всегда старался держаться от этих ловушек подальше и ребят предостерегал от необдуманных поступков. Да и в самом деле, что там можно обнаружить? Уже в девятнадцатом веке все махнули на них рукой. Я, признаться, за вас очень переживаю – может, и вам не стоит испытывать судьбу?

– Как же не стоит? – возразил Гуров. – Когда вы сами говорите, что Подгайский никак не должен был оказаться в тот злосчастный день в том злосчастном месте? Мы обязаны проверить каждую мелочь. Кстати, вы вот мою обувь пожалели, а что же Подгайский – неужели он сюда с полной экипировкой прибыл?

– Точно не знаю, – сказал Фомичев. – Но вряд ли. Мне известно, что экипировку он у Смиги брал. Тот ему ни в чем не отказывал. Даже ружьишко старое предоставил.

– Он и в последний раз с ружьем уходил? – заинтересовался Гуров.

– Кажется, – ответил учитель. – Хотя точно утверждать не могу. Вот другое снаряжение всегда при нем было – я имею в виду специальный набор для взятия анализов – большой такой баул. Ну, и рюкзак, конечно. Он с собой тоже веревки брал, крючья и прочее. Запас пищи, естественно…

– А ведь об этом в протоколе ни слова, – задумчиво проговорил Гуров. – Что это – халатность, или действительно ничего не было найдено? Но где тогда все это имущество?

– Вы полагаете, оно может находиться в штольне? – спросил Фомичев.

– Боюсь, его там нет, – сказал Гуров.