Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

И Алекс… — прости, пожалуйста, нечаянный постоялец, но в данный момент для лжи мне нужен хотя бы реальный образ. — Мы не собирались быть вместе. И теперь…

И лучше бы Макар наорал, встал, бросил меня прямо здесь, в стерильной палате, и умчался в ночь, но он сидит, бьется головой о стену и ничего не делает. В глазах столько пустоты, что мне кажется, я утону в ней…

Если я теряла Макара сейчас, то он потерял меня в тот вечер. Нет. Он меня потерял, когда решил, что может просто обратить в грязь нашу жизнь. Но самом деле он мое «навечно», от которого я пытаюсь сейчас сбежать.

— Моя беременность ничего не меняет, Макар, — сквозь комок слез произношу я твёрдым голосом. — Она никак не помешает нашему разводу…

Он прикрывает глаза и запрокидывает голову. И кажется, что он задремал, решил поспать, чтобы все, что с нами происходит, оказалось сном, но в грязной реальности просто были два человека, которые хотели смерти.

Бессмысленное нереальное желание развернуться и уехать к маме, как будто мы в фильме и надо действовать канонически. Но когда я уходила из отцовского дома в дом мужа, мне сказали одну фразу: «Запомни, этот дом навсегда твой, но вернуться ты в него сможешь только единожды.

Если ты однажды придёшь, то не посмеешь больше уйти обратно. Поэтому помни. Дом твой навсегда, но вернуться сможешь один раз».

И я никогда не приду в дом родителей.

Я остаюсь здесь.

С ним. Пока что.

Невозможно отмотать все назад, но можно хотя бы не потерять будущего. Для каждого из нас — своего.

— Ты права, — хрипло, на выдохах. — Наша беременность ничего не меняет…

Макар медленно, излишне медленно, чтобы я подумала, что ему тяжело, поднимается с пола. Опирается на стену плечом.

И я вижу, что ему больно.

— Ты моя жена. И моя жена беременна.

Слова камнями летят в меня, и я подхватываю бутылку воды и бросаю в мужа с криком:

— Я тебя предала. Все полгода. Я беременна от другого…

Бутылка не нашла цели, и Макар даже не обратил на неё внимания. Он подошёл и навис надо мной, вынуждая вдавиться в койку.

— Ты бесценна. Ты мой океан, на пути к которому я пройду туманы. И я готов в этом океане налетать на рифы и биться о скалы.

Его голос дрожит. Лицо напротив моего, и я могу разглядеть, что этот самый океан плещется в его глазах штормом.

— Ты мое «обвиню» и «прощаю». И только я виновен сам в том, что ты готова бежать сейчас в никуда. И я не могу найти в себе силы, чтобы отпустить. Ты бушующий, самый неконтролируемый океан. И ты топишь меня своими волнами…

— Уходи… — сквозь пелену слез, соль от них, прошу Макара.

— Как пожелаешь… — хрипло и отчаянно. — Только я никогда не смогу простить себе всей той боли, что причинил своими выходками. И не найду никаких оправданий этому… Но для меня ничего изменилось от твоих слов.