Измена. Верни мне мою жизнь (СИ)

Александр облизал свою ложку и демонстративно залез ей в салатник, но после леденца, который он чуть ли не вытащил у меня изо рта, я ничему не удивлялась.

— Это печально, — философски заметил Алекс и выловил грушу из салата.

— Почему?

— Потому что поговорить всё же придётся.

По другую сторону баррикад.

Глава 48

Я приезжал за Полиной на своей старой «четырке», что вся была в обвесах. Парковался нахально чуть ли не у дверей универа. Тогда пожилой охранник выходил неспешно и просил убавить музыку, а у меня новая система стояла и басы валили каждого встречного. Конечно, я выключал музыку и ждал, когда моя Полли в своём осеннем плащике жёлтого цвета выскочит из дверей.

Тогда она была словно куколкой. Длинные светлые волосы цвета льна, совсем хрупкая фигурка и эти её плащики, что почти как бальные платья с расклёшенными подолами. Полина выглядывала через стеклянную дверь, и когда находила меня глазами, то быстро поправляла беретку, немного сдвигая её набок, подхватывала сумочку и выходила из университета.

Я каждый день приезжал её встречать. И если честно…"

"Её друзья не понимали, что такая хорошая домашняя девочка нашла во мне. И над ней смеялись. Она никогда не рассказывала такого, но я ловил глазами несколько раз шушукающих девчонок, что провожали Полину, а потом демонстративно отворачивались и смеялись. Полина не признавалась, и не помню в какой момент, но я понял, что надо что-то менять.

Мне всегда везло именно с деньгами. Кто-то ноет, что не может заработать, а я никогда не ставил цели иметь много денег. Я ставил цели более приземлённые: купить новую тачку, квартиру, ещё одну и ещё. И как-то так выходило, что деньги просто сами шли ко мне в руки, а за карточным столом вообще падали.

И я тогда взял новую машину и впервые приехал в рубашке, стильных брюках, а не в трениках, за Полиной. На этот раз никто не смеялся, только потом подошла какая-то первокурсница и стала уточнять всякое. Полина не обратила на это внимания, лишь протянула задумчиво:

— Однако приоритеты поменялись… — она вроде бы и негромко это сказала, но та девица всё расслышала и пошла пятнами. Тогда я впервые понял, что упакованная внешность может неплохо так помочь в достижении целей.

А мама её никогда не говорила ничего в глаза. Я мельком слышал эти её «гопник», «вор», «аферист». И если мне было наплевать, что чужая тётя обо мне думает, то Полину это обижало до глубины души.

— Прекрати осуждать мой выбор, или я начну осуждать твой, — однажды прошипела Полина в телефонном разговоре с матерью. — Я припомню, что ты вышла замуж совсем не по любви, мама.

С тех пор нападки проскальзывали реже, но всё равно я лишний раз старался не лезть. А потом предложил Полли переехать ко мне.