Меня зовут Корокотта

У последних летки и рамки были натерты мелиссой и воском.

Ульи выставили в местах, защищенных от ветра. Заселение проходило очень медленно, несмотря на то, что по несколько раз переносили в поисках «уловного» места. Обнаружив пару таких, использовали, перемещая обжитый чуть в сторону. Как ни странно, технология работала, хотя, как по мне, места не отличались аж ничем. Главным пасечником стал раб Ияри. Он в юности на родине помогал добывать мед из бортей и для тяжелого физического труда уже не годился в силу возраста. Дал ему малолетнего помощника хилого сложения. Со временем обоим эта работа очень понравилась.

По крайней мере, жизнь их стала намного слаще.

Осенью я похоронил апельсиновые косточки в глиняных горшочках с почвой, взятой из сада. Почти все проросли. Оставил дюжину самых крепких. С наступлением тепла их пересадили в грунт в саду вместе с саженцами других фруктовых деревьев и винограда, заменивших вырубленные.

Затем начались полевые работы. Я нанял две пары волов, с помощью которых мои рабы перепахали новым плугом огород и поле. Первый засеяли самыми разными овощами для себя. На поле посадили бобы, которые в народе называют конскими из-за крупного размера или любви лошадей к ним.

Они бывают разного цвета от белого до черного. Очень калорийные, но не сказал бы, что очень вкусные, хотя многое зависит от повара. В Марокко из них будут делать отменные соусы. В Египте считаются священным растением, римляне не только едят, но еще используют в магических ритуалах, а вот греки считают, что в бобы переселяются души умерших, а кто будет употреблять с такой скверной начинкой⁈ В общем, для рабов сойдут. Вдобавок бобы хорошенько удобрят почву азотом и переработанным в нужную форму фосфором, послужат прекрасным медоносом и сено с радостью слопает скот. На пастбище на распаханных, проблемных участках и расчищенных от кустов подсеяли люцерну. И скоту послужат кормом, и пчелам.

Увидев, с каким энтузиазмом я занимаюсь сельским хозяйством, Флавия в середине апреля спросила осторожно, будто выведывала государственную тайну:

— Когда мы поплывем в Индию?

— Ты никуда не поплывешь, останешься здесь рожать. Пригласим погостить твоих родителей, чтобы поддержали тебя, — ответил я.

— Хорошо, — как-то быстро согласилась она и задала второй вопрос: — А ты когда?

— Не знаю, но не в этом году точно, — поставил я в известность и объяснил, поняв, почему так хочет услышать ответ на этот вопрос: — Индия у тебя под ногами. Наша латифундия скоро будет приносить больше, чем плавания черт знает куда с риском для жизни. Поверь мне, самое большее года через три мы купим домус в Риме.

— Я верю, — не очень убедительно произнесла она. — Просто не хотелось бы, чтобы наш ребенок вырос в этой глухомани.