Меня зовут Корокотта

Жители Рима — это особая категория людей, живущих в собственном мире и не обращающих внимания на все, что происходит за крепостными стенами города, если это не касается их лично. Где-то там, в далекой и дикой Кантабрии, был какой-то туземный вождь, воевавший с доблестной римской армией. Да таких сотни на границах республики. Этот сумел договориться с императором Октавианом Августом, получить награду и гражданство — и флаг ему в руки! В общем, опустили меня по полной программе. Моя мания величия забилась в самый темный уголок души и зарыдала.

В начале осени сделали последний сбор меда, большую часть которого продали.

Заодно натопили много воска и изготовили ароматизированные свечи, которые принесли больше денег, чем пасека, поле, огород, сад и виноградник вместе взятые. Купцы построились в очередь, постоянно повышая цену. Товар оказался очень востребованным в Риме. Каждый уважающий себя богач просто обязан был использовать ароматизированные, горящие долго свечи, а не какое-то фуфло из чистого пчелиного воска.

Урожай винограда и оливок собрали превосходный, благодаря сухой жаркой погоде и регулярным поливам.

Ягоды и костянки были крупнее, чем в предыдущие годы. Мои рабы надавили много сока и сделали вино, которое обещало быть лучшим за последнее десятилетие, как минимум. Из маслин выжали масло. Часть первого отжима, как обычно, оставили себе, а остальное и второй отжим пустили на мыло. Это было выгоднее, чем продавать оливковое масло. За лето из морских водорослей, сжигая, наготовили много поташи, методом выпаривания морской воды добыли соль, из лепестков цветов сделали эфирные масла, из листьев лавра получили зеленый краситель, из моркови — оранжевый, из свеклы — красноватый. Благодаря этим ингредиентам и, самое главное, мудрому руководству и строгому контролю, получались разноцветные бруски твердого мыла с разными ароматами, которые пользовались у богачей таким же ажиотажным спросом, как наши свечи.

Вырученные деньги я размещал у ростовщика Квинта Амбросия под девять процентов годовых, вспоминая, каким был лошарой в бытность перегрином, когда вкладывал в три раза дешевле и радовался, как большой удаче. Это было удобно еще и потому, что многие мои покупатели выписывали векселя на его финансовую организацию.

Возить большие суммы по провинции было очень стремно. Банков в чистом виде пока не существует. Ростовщики занимаются всем, что приносит деньги. Вторым плюсом являлось то, что клиентом Квинта Амбросия был и Марк Валерий Мессала.

— Много он уже задолжал? — спросил я, когда в начале осени пересеклись в офисе его остийского филиала.

— Порядочно. Через год, самое большее через два, будет продавать свой домус, — напророчил ростовщик, который не забыл о моей просьбе.