Меня зовут Корокотта

Они составляют конфедерацию из одиннадцати племен, в каждом из которых свои вожди, часто не один, которые постоянно выясняли отношения между собой. Сейчас все объединились против римлян. В наш лагерь прискакал гонец, мужчина средних лет с длиннющими темно-русыми усами и свежим шрамом на подбородке, и объявил, что мы обязаны прийти на помощь своим братьям. Поскольку я не знал местные обычаи, собрал всех воинов и предложил гонцу выступить перед ними. Он оказался хорошим оратором, убедил, что все мужчины-кантабры должны прорваться в осажденный Арацилл и помочь отстоять его. Мой отряд дружно заорал, что пойдем и наваляем этим поганым римлянам. Раз они так уверены в победе, сходим. Только вот сидеть в осаде, зная с уверенностью в девяносто девять процентов, чем она закончится, мне никак не тарахтело.

— Передай, что отряд Корокотты прорваться внутрь не сумеет, слишком мало нас, но будем атаковать римлян с тыла. Если подвернется возможность, свяжемся с осажденными, чтобы согласовывать действия, — сказал я гонцу.

— Будет лучше, если вы все-таки присоединитесь к своим братьям. Римляне перекрыли еще не все подходы, — попробовал он было продавить меня.

— Я хорошо знаю римлян. Пока мы дойдем до Арацилла, они обложат город плотно, мышь не проскочит. Лопатами они воюют лучше, чем гладиусами. Посоветуй осажденным, чтобы вывели женщин и детей, пока есть возможность, чтобы больше осталось еды для воинов. Осада будет долгой и кровавой. Снаружи мы больше вреда нанесем римлянам, и нас не надо будет кормить, — уверенно возразил я, хотя понятия не имел, как будет на самом деле, знал только конечный результат войны.

Судя по скривившимся физиономиям, воинам отряда не понравилось мое нежелание прорываться в город. Вот бы где, как они думают, блеснули бы индивидуальным воинским мастерством, показали свою удаль. Услышав мои аргументы, призадумались. Я уже дважды очень результативно продемонстрировал знание слабых сторон римлян. Может, и на этот раз не ошибаюсь?

— Кто хочет, может прямо сейчас поехать с гонцом, — добавил я. — Все остальные отправятся туда через три дня, когда соберемся, договоримся с торговцами, предупредим близких.

С одной стороны я как бы разрешал покинуть отряд, а с другой уехать, не попрощавшись с родней, не очень интересно. Надо ведь сообщить, что отправляешься на смертный бой, выслушать охи и ахи, размазать заскорузлыми пальцами сопли на щеках своей бабы, порозовевших от восхищения и предчувствия беды. В итоге с гонцом убыло всего десятка два человек, в основном молодежь, неопытная и плохо оснащенная. Остальные разъехались по домам и вернулись через день с припасами на дорогу. Я оставался в лагере, договаривался с купцами, как будем дальше вести дела.