Меня зовут Корокотта

Один ушлый строитель инсулы решил увеличить ее за счет города — вылез за пределы проданного ему участка, заняв около пассуса (двойной шаг, почти полтора метра) дороги в глубину и сорок пассусов в длину. Доброжелатели сообщили мне о его наглости. У меня теперь много желающих помочь, то есть настучать на ближнего своего. Я пришел, убедился, что так оно и есть, приказал передвинуть стену, которая уже поднялась до середины второго этажа, дал неделю на исполнение. Иначе будет наложен штраф и самовольную постройку разрушат рабочие, нанятые городом, и вывезут мусор за пределы Рима, а заплатит им строитель инсулы. К тому времени я уже урезонил пару шустряков, правда, не таких наглых, нарушения измерялись в палмусах (ладонь, двадцать два с небольшим сантиметра).

Дело было в субботу. В понедельник ко мне домой во второй половине дня заглянул верткий тип, одетый в зеленую верхнюю тунику, хотя на педика не похож. Якобы доложить о неполадках на строительстве храма богини Юноны, а на самом деле предложил пять тысяч сестерциев за то, что я закрою глаза на захват части дороги. Приказал рабам выкинуть его и больше ко мне не впускать. Первый пункт выполнили идеально, приземлился тип плашмя и долго ругался, развеселив зевак. Вдобавок мои рабы сообщили им, что так их хозяин приказал поступить со взяткодателем и пообещал, что остальных ждет такая же судьба. Слух об этом тут же разлетелся по городу.

Через день на ужин пришел тесть. Он приезжает в Рим по средам и в пятницу возвращается в свою виллу под Остией. За неполные два дня успевает выполнить все свои обязанности в офисе квестора, где ведет приходно-расходные книги, точнее, следит, как работают писари. Сперва пообщался с дочерью, выклянчив муки, сыра и вина. Во время трапезы он осторожно намекнул, что мне предлагают десять тысяч сестерциев за решение вопроса.

— Строит инсулу Паулинус Сестий, патриций, сын проквестора. Его отец поддержал Цезаря Августа, пусть и не сразу. С такими людьми лучше иметь хорошие отношения, — посоветовал тесть.

— Тит, я понимаю, что ты часть системы, где действует принцип «Ты мне, я тебе», но в мои дела не лезь. Я в магистратуре всего на год, и больше не вернусь ни за какие деньги. Так что скажи всем заинтересованным лицам, что я ни к чьим советам не прислушиваюсь, что родственные связи для меня пустой звук и все остальное, что сочтешь нужным. Я не обижусь. И больше ко мне с такими просьбами не приходи, — сказал я.

Он посопел, но принял к сведению. Правда, настучал дочке, что муж у нее та еще сволочь, несистемный человек. Как будто она не знала!

Ночью, удовлетворив себя и меня, Флавия спросила:

— Почему ты отказываешься от десяти тысяч сестерциев?

— Потому что это цена твоего отца, а я стою намного дороже, — ответил я на понятном ей языке.