Мертвая зона

— Говоришь, мой жетон нашли в Штатах... Мне надо гордиться теперь. Значит, меня принесли в жертву два раза, и не какие-то суеверные дикари, а цивилизованное общество, мать его так! А дикари — не-а, они спасли. Тоже два раза. Знаешь, как все было?

Леха помотал головой. Риторический вопрос, откуда ему знать."

"— Нас осталось совсем мало, около трехсот человек, Барни предложил все бросить и выходить. Муделе горевал, умолял меня остаться, плакал даже, потом сказал, что ладно, выведет. Ночью мимо северной линии осады пешком через горы — легко. Нас уговорили разбиться на дюжины.

Это значит, много проводников. Чтобы им не тащиться кружным путем, а попасть к точке сбора напрямик через зону, я загнала Йобу на паркинг. Роскошная ночь, полнолуние... И суровые парни «Топоры», трясясь от страха, что вдруг Йоба выскочит, катят по зоне на руках белый «Мерседес», который Винер подарил Муделе на день рождения. Я спросила, что за бред, а Муделе говорит: надо все делать красиво и символично. Ну, в Миллениум Парке «Топоры» уже стали посмелее. Там мы делились на группы и сворачивали на северо-восток, а попадали на военную базу, где наших заводили в тир, чтобы не шуметь, и приносили в жертву. А меня со всем уважением разложили на капоте «Мерседеса», красиво и символично. Муделе прочел молитву... И объявил себя мужем Великой Матери, старый хрен. Я хохотала, как ненормальная. Это же было дико смешно. Такое расстройство для Винера. Он заказал нас живыми, а получил только мертвые тела и жетоны. Муделе даже не предал Винера, а плюнул ему в руку дающую...

Леха слушал ее, опустив глаза, и стараясь не воображать, как это выглядело — той ночью, в лунном свете. Массовое убийство и одно ритуальное совокупление под истерический хохот.

Надо бы наверное выразить сочувствие, но вот уж в чем она совсем не нуждается.

Она еще и «Мерседес» у Бабы забрала, судя по всему.

И правильно сделала.

У нее, кажется, непростые отношения с пожилым бандитом, чтобы не сказать «высокие», и сформировались они задолго до той ночи. Это их личные трудности, о которых лучше не расспрашивать, как бы ни хотелось. Судя по контексту, все намного сложнее, чем можно предполагать между оператором пушечной самоходки и региональным крестным отцом. Да и бог с ними.

— А к следующему полнолунию уже поймали ваших, — она звякнула четками.

— Может, тебе не нравится, как я отзываюсь об Институте. Ну извини. Я-то думала, что Институт это — ух! — а оказался самый обычный институт. Я ведь с ними разговаривала. Много. Сейчас они скучные, отрешились от всего земного, даже работают так, будто делают мне одолжение, а поначалу было весело. Мы же вместе этот заводик построили. Вот моя гордость. Не веришь? А мне неинтересно задирать нос из-за Йобы. Я ее легко придумала, как только увидела пушку в арсенале.