Мертвая зона

— Подальше от больных, особенно от вооруженных!

— Там уцелели таможенные склады и несколько ангаров, — сказал Леха, просто чтобы никто не подумал, будто он заснул. — Местным они без надобности, слишком далеко от основных трасс. Вот в них мальтийцы и сидят... Кстати, о местных — Майк наверняка все знает про аэропорт.

— Слушай, ну я же шучу. Мальтийцы большие молодцы, хоть их мотивы и загадка для всех... А насчет местных... — Пасечник одним взглядом без лишних слов выразил свое отношение к проводникам. Но, тем не менее, повысил голос и спросил: — Майк! А скажи-ка мне, этот ваш, как его... Яба!

— Йоба! — рявкнули хором Леха и Смит.

— Он совсем никогда не стрелял по аэропорту?

Леха тихонько выругался по-русски. Смит посмотрел на него с пониманием.

— Я имею в виду — пока врачи еще не приехали? Может, тогда этот... эта штука туда стреляла? А ты сам был здесь в дни конфликта?

— Йоба не стрелять аэропорт никогда. Ваши сжечь терминал, упасть контрольная башня, сломать все полосы... — сухо доложил Майк, каменея лицом. Кажется, ему очень не понравился последний вопрос.

— Не наши! — возмутился Пасечник. — Какие еще наши?

— Белые.

Секунду-другую Пасечник явно не знал, что сказать.

Смит откровенно наслаждался его замешательством, попутно высматривая что-то у себя в планшете.

Леха думал, как ему это надоело.

И еще — зачем все-таки Смит упорно загораживает рисунок с Килроем на стене.

— Белые, знаешь, разные! — выдавил Пасечник наконец. — Это были плохие белые!

— Как пожелаешь, босс. Ну, значит, плохие белые, когда отступать внутрь город от хорошие белые, разрушить наш аэропорт. И взорвать железная дорога. А хорошие белые испортить всю связь и отрезать электричество. После это плохие белые вместе с хорошие белые сжечь наш город. От это Йоба проснуться и начать убивать. К несчастью, поздно. Йоба спать очень сильно.

— Вот теперь не помешало бы мнение профессионала, — съязвил Пасечник в сторону Смита.

— Двести три... — медленно произнес тот, уткнувшись в планшет. — Тогда все правдоподобно. Но пока не увижу своими глазами, не поверю. Это же идиотизм. Да и просто не может ее тут быть.

— Чего — двести три?

— Того. Восемь дюймов. Спорим на бутылку?

— Вообще не понимаю, о чем ты! — заявил Пасечник, задирая нос.

— А вот и разбитые углы... — протянул Смит, поднимая глаза от планшета. Глаза были пустые, он смотрел куда-то внутрь себя: — Разбитые углы и следы на другой стороне. Наконец-то все встало на свои места.

— Алло, мистер Холмс! — позвал Пасечник.

— Это Йоба выбивал шагоходы. Сквозь угловые дома. Вместе со стенами...

На некоторое время группа дружно потеряла дар речи.

Пасечник, размышляя, взялся грязной рукой за подбородок. Ничего страшного, у него все равно сажа на левой щеке и пыль на правой.