Мертвая зона

Леха высунулся, помахал людям на прощанье, заставил «Избушку» раскланяться и пошел дальше один. Грохот импровизированных тамтамов и хоровое пение удалось приглушить только закрыв люки. В кабине автоматически включился климат-контроль и быстро посвежело. Воистину не было бы счастья, да несчастье помогло: впервые за последние двое суток Лехе досталось подышать чистым и охлажденным воздухом.

Несмотря на «афроремонт», в машине оказалось уютно. В основном благодаря умиротворяющей звуковой картине: урчанию силовой установки и пыхтению ходовой части. Тот самый «фирменный звук, от которого у покупателя раскрывается кошелек». БШМ-К была чем угодно, только не консервной банкой, и дарила недоступную рядовому шагоходу иллюзию увесистой надежности, едва ли не танковой. Увы, иллюзию: пушки варзоны разберут «Избушку» на запчасти. Конечно, она успеет плюнуть огнем в ответ, но это слабое утешение для пилота, влюбленного в свою машину.

Леха старался заново не влюбляться.

И не бояться.

Не получалось ни то, ни другое.

Он сразу загнал «Избушку» на улицу, где стоял Разрушитель, и пустил машину трусцой, полагая, что так будет вернее: уж стрельнут, значит, стрельнут. От ракет отобьемся, а с пушечным огнем тактика простая: газ до отказа и рывок до ближайшего перекрестка.

Лишь бы не Йоба.

Про Йобу он как-то забыл. «Избушка» наверняка услышит выстрел, но сколько останется секунд в запасе? И если рвать вперед — не забежит ли машина точно под снаряд?"

"О том, что можно самому попытаться выпрыгнуть и нырнуть в ближайшее подвальное окно, Леха даже не думал. Он провел в шагоходе едва полчаса и ведь сам не заметил, как слился с ним, сроднился. И это — сидя в дурацкой кабине с обивкой из красного бархата и имитацией звездного неба на потолке. Ай да «Избушка». Уникальная машина.

Черт побери, да она и есть уникальная, именно так. Ее беречь надо! В музей поставить! А не гонять по боевым заданиям...

Пробегая мимо Разрушителя, он кивнул ему, как старому знакомому. Еще один экзот и уникум. Его история наверняка не менее интересна, чем у Йобы, но Леха вдруг поймал себя на том, что не хочет ее знать. Какими бы своеобразными типами, мягко говоря, ни были «Ландскнехты», они выглядели в конфликте пострадавшей стороной, и у Лехи худо-бедно получалось сочувствовать им, не говоря уж об оставшейся на страже города Йобе и ее хозяйке. А как трудились над Разрушителем светлые головы и золотые руки «Кибернетики» — это их злодейские дела, которые нормальных людей не трогают. Поверженный Разрушитель — сам по себе, а нехорошие господа, создавшие его, тоже сами по себе, и черт с ними. Инфантильная позиция и наивная; чистая психологическая защита, но уж какая есть.

— ТРЕВОГА! ХИМИЧЕСКАЯ ОПАСНОСТЬ!

Не будь Леха пристегнут к креслу, он бы из него точно выпал.