Мертвая зона

— Почему? Ты давай-давай, рассуждай, Алексей все записывает.

«Не всё», подумал Леха, но благоразумно промолчал.

— Я сам записываю, я же твой звукоинженер, — напомнил Смит. — Один ты у нас... лицедей.

— Я тоже записываю! — обиделся Пасечник. — Только слово «негритос» придется стереть. И попросил бы в дальнейшем обходиться без него!

— Тогда зафиксируй: этот м-м... добрый человек не мог снять с высоты четыреста метров ничего достойного внимания. Я удивился, когда узнал, что на горе Асо не было даже наблюдательного пункта, — а проблема в климате. Разглядеть из города вершину горы можно не каждый день, она то в дымке, то в тумане.

Ну и, соответственно, оттуда редко что-то видно. А когда наши герои сошлись лоб в лоб, копоть стояла на полнеба... И вершина легко накрывается минометом снизу, там лучше не светиться.

— Ладно, хрен с ним, с негритосом, пускай дальше сидит на горе, — сказал Пасечник. — Ну, мы тебя поняли, Алексей. Отвечу коротко: и такое бывало.

— Но..."

"— «Мало данных», «нет совсем», «много данных, но ничего не понимаем, идите посмотрите» — все бывало. Обычно — «идите посмотрите». Мы здесь на работе, и нечего рефлексировать, надо искать факты и доказательства.

Это прямая задача Института — выяснить на месте, кто виноват, и что делать!

— Кто виноват и что делать, решает Агентство Территориального Развития ООН, — процедил Смит. — Вот оно припрется, тут-то всем будет весело. И виноватого назначат, и сделают с ним что-нибудь.

Это прозвучало так веско и сумрачно, что Пасечник, открыв было рот, закрыл его.

— Но справедливости ради, действительно всякое бывало, — вдруг поддержал его Смит. — Представь, мой юный друг, что данные, будоражащие твое воображение, давно собраны и обработаны.

Но их характер оказался таков, что они только помеха для успешных действий полевой группы. А то и для ее выживания, почему нет?.. Не скажу, что это типичный стиль работы Института, но я не удивлен. Незачем петь дифирамбы нашему работодателю, однако он по-своему весьма мудр. Понимаешь... — Смит на миг задумался. — Я его не оправдываю и не защищаю, только отдаю должное. Институту Шрёдингера скоро полвека, а в нынешнем виде он существует тридцать лет. Он изучает войну и подводит итоги войны. По особому прейскуранту может организовать войну. За отдельную плату — без боевых действий...

— А если накинуть второй ценник сверху, вообще ничего не будет, — добавил Пасечник.

— Чтобы вообще ничего не было — это дороже всего! — согласился Смит.

— А ведь здорово, наверное, жить в мире, где остались только войны, которых на самом деле нет, — неожиданно выдал откровение Пасечник. — Не бюджетное, конечно, удовольствие, но...

— Но дело того стоит, — закончил за него Смит и поглядел на американца почти без презрения.

Лехе осталось только кивнуть.