Мертвая зона

— Ва-ау, — протянул Пасечник. — Стесняюсь тебя спросить: и давно ты в последний раз управлял событиями, полковник?

— Подполковник, — буркнул Смит и уставился в окно.

Пасечник не просто замолчал. Он заткнулся."

"Леха тоже смотрел в окно. Вдоль дороги стояли облезлые приземистые строения, одинаково убогие, что капитальные, что собранные из профнастила и автомобильных покрышек. Кое-где дымили печки, там готовили еду, при одной мысли о которой пропадал аппетит. Прямо на обочине ремонтировали машины, увлеченно и широко замахиваясь кувалдами — думать не хотелось, что «басик» тоже чинится таким образом.

Иногда из-за облезлых хибар весело и ярко выстреливало солнце — это бликовали панели энергетических модулей. Тоже интересная тема, которая еще ждет своего исследователя: сколько хозяев меняет солнечная батарея в Абудже прежде, чем прочно займет свое место. И сколько воров гибнет в попытках ее стянуть. По батареям можно определить точки, где есть вода. Топливо слишком дорого, генераторы только у богатых, народ попроще сидит на возобновляемой энергетике и от нее запитывает скважинные насосы. И обороняться владельцам скважин надо жестко: кто не способен защитить воду, недостоин ее иметь в собственности.

.. С водой и электричеством в предместьях столицы было туго и до конфликта. У белых инженеров в их комфортабельных гестхаузах обязательно имелось в избытке и то, и другое, и под вооруженной охраной. И белые никогда не отказывали соседской бедноте, если та приходила к воротам с канистрами. Собственно, каждый день не отказывали.

Не потому что отказать — себе дороже, а потому что... ну, блин, как? Все же люди.

Леха встрепенулся: навстречу катил ослепительно-белый автобус с мальтийским крестом.

Передвижной медпункт ехал на работу в город. Чистенький и новенький, он сначала показался неуместным во всеобщем хаосе. Но что-то важное с ним было связано, какую-то эмоцию он будил, о которой ты и думать забыл уже. Вера? Надежда? Спасение души?

Леха невесело усмехнулся.

— Подъезжаем, — сказал Пасечник и потер руки. — Говорить буду я.

Аэропорт встречал гостей высоким сетчатым забором, густо опутанным колючкой, и со спиралью Бруно поверху. У ворот застыли два бэтээра нигерийской армии, развернув стволы на дорогу, — Леха готов был поспорить, что еще совсем недавно их тут не стояло, — и два человека в бронескафандрах с крупнокалибрными пулеметами.

И если бэтээры совсем не обрадовали, потому что кроме неприятностей вряд ли можно чего ждать от них, то при одном взгляде на пеших воинов стало поспокойнее.

Леха был о них давно наслышан, но впервые увидал воочию в сорок девятом, у госпиталя в Лимпопо, и когда поборол оторопь, поймал себя на том, что эти люди радуют глаз и наполняют душу верой в светлое будущее.