Мертвые игры - 2

Более чем запретная - за ритуалы с кровью, маги-отступники, ставшие такими за склонность к абсолютной магической вседозволенности - казнили не задумываясь. Впервые подумалось о том, откуда в Некросе настолько запрещенные книги и почему некроманты не сожгли их. Почему-то вспомнилось сердце Некроса, и его вены... Вероятно, только сейчас мне пришло на ум, что столь монументальные строения вполне в духе вечных...

Взгляд ректора я почувствовала почти физически, повернулась. Лорд Гаэр-аш, соединив пальцы под подбородком и продолжая изучающе смотреть на меня, сидел за широким столом.

Слева от него возвышались две стопки книг, справа четыре - уже с закладками, значит, они были прочитаны. Перед ректором раскрытой на первых страницах лежала 'Аггаран' - книга о влиянии, настольная книга каждого вечного. Я знала эту книгу - у дяди Тадора была такая же, вот только ни он, ни я ее никогда не читали. Она была на его столе и только. 'В память о брате' - сказал мне как-то дядя и больше мы эту тему не поднимали.

- Рад видеть проявление вашего благоразумия, адептка Каро, - произнес лорд Гаэр-аш.

Я не сказала ни слова. На губах главы Некроса промелькнула странная усмешка и прозвучало:

- Не стесняйтесь, Каро, мы оба знаем, зачем вы сюда пришли.

Отвернувшись, я шагнула вдоль стеллажей, развязывая плащ. Сняв, бросила его на пол, и попыталась забыть, что нахожусь здесь не одна. Просто забыть, не отвлекаться, сконцентрироваться на поиске и только. И мне это в полной мере удалось, едва я увидела 'Эйш уба рэг' - кровь измененная. Дрожащими руками я достала тяжелый толстый том рукописной книги, открыла первую страницу, и скользя взглядом по строкам, отыскала пункт 'Эйшаг вас эр' - ритуалы на крови изменения.

Это дословно, фактически - ритуалы для изменения свойств крови.

Не помню, как опустилась на пол, на плащ, помню лишь дрожащие пальцы, судорожно переворачивающие страницы и текст, на удивление непонятный, изобилующий незнакомыми мне фразами, но в то же время, словно тупой нож бьющий ударами в самое сердце!

'Каэна эйг тара уба рэн аатора' - как яд вливается скупыми дозами.

И перед глазами яркое солнечное утро, свет, льющийся через распахнутые ставни и дядя Тадор, с мензуркой подошедший к моей постели. 'Горько' - жалуюсь я, поежившись от хлынувшей в спальню прохлады.

'Нужно, Риа, давай, маленькая' - звучит его голос, и я пью. Гадость, такая гадость с привкусом металла и горечи. Пью каждое утро, и доза становится больше...

На миг закрыв глаза, пытаюсь справиться со слезами. Мешают ведь, текст расплывется, и не прочту ничего. Сдержалась, распахнула ресницы и вновь слежу за строками, пытаясь понять смысл. Наверное, не перевела бы, если бы не эти яркие картинки воспоминаний из детства.

' Эйш эна эйш, таасс кунхера' - кровь должна сменить кровь.