Мертвые игры 3

Ректор усмехнулся, не сводя с меня пристального взгляда, затем произнес:

— Магия Смерти от собственно некромантии отличается одним — маг смерти всегда закрывает глаза, обращаясь к своей силе, некромант не всегда. Учись работать с открытыми глазами, учись видеть силовые линии не закрывая глаз, и не смей захватывать контроль над чужими умертвиями.

Сумеешь соблюсти все правила — твой секрет не раскроет никто.

Удивленно посмотрев на лорда Гаэр-аша, я все же рискнула спросить:

— А почему вы так уверены, что я способна захватывать контроль над чужими умертвиями?

Улыбка, провокационно-ироничная, и почти приказ:

— Закрой глаза.

И почему-то я послушно сомкнула веки.

— Ложись.

Легла, все так же прижимая книги.

— А теперь найди Гобби, — скомандовал лорд Гаэр-аш. — Расслабься, сконцентрируйся на дыхании, забудь о том, что ты артефактор и способна ощутить отголосок собственной магии, думай о Гобби как о личности. Как о живом. Как о друге, которого хочешь позвать. Вспомни ситуацию, в которой коснулась его…

Голос ректора словно погрузил в транс, в нечто среднее между сном и явью, в мир обрывочных мыслей, фраз, ощущений… И весь Некрос вдруг представился мне окутанным серым плотным туманом, который глушил звуки голосов и шагов, скрывал силуэты, размывал очертания… И я словно иду в тумане, иду осторожно, не слыша собственных шагов, не видя ног, не ощущая колебания воздуха…

— Ищи Гобби, — голос ректора заставил вздрогнуть, как-то разом выныривая из состояния умиротворенности в которое я погрузилась, — и думай сейчас только о нем.

Гобби…

Приказ Гаэр-аша был мне понятен, но почему-то я подумала вовсе не о своем умертвии, нет… к сожалению, я подумала не о нем…

И туман перед глазами рассеялся, открывая темную комнату и сидящего на стуле адепта Дэрба.

И самое жуткое — он был мертв. Совершенно мертв. Он стал умертвием. А затем я услышала то, что сейчас слышал он:

— Имя, придурок. Назови мне имя.

Голос узнала мгновенно — Эдвин!

— У тебя есть сообщник, Дэрб, — продолжал некромант, — и это не лич. Имя.

Молчание умертвия… боль! Вздрогнув, я отшатнулась, в ужасе от нахлынувших ощущений. Никогда не думала, что мертвых можно пытать — оказалось, что можно. Эдвин пробуждал воспоминания Дэрба, воспоминания о тех ощущениях, что он испытывал, когда был живым, и делал это мастерски.

Настолько, что зомби выл от ужаса и боли, выл, но молчал.

— Пойми, мразь, — вновь прозвучал голос Харна, — если с ней хоть что-то случится, ты будешь медленно гореть в окружении всех своих родственников.

И теперь не боль — ужас захлестнул умертвие. Дэрб был еще слишком живым, ему сохранили все воспоминания, все чувства, все. И испугавшись за близких, он заговорил:

— Я не знаю… не знаю….