Мертвые игры 3

Распахнув ресницы, зло спросила:

— А вы, по-вашему, были менее жестоки как в словах, так и в действиях?!

Его ответа я не ждала, вновь закрыв глаза, попыталась ощутить присутствие Гобби в Некросе, потянулась к нему, но негодованием на саму себя поняла, что все же жду ответа ректора. Действительно жду. А его не последовало. Открыв глаза, взглянула на молча взирающего на меня Гаэр-аша, невольно поежилась.

— Ты ждешь извинений? — не отвечая на мой, задал собственный вопрос ректор.

Отрицательно покачала головой.

— А чего же ты ждешь? — в голосе отчетливо прозвучала насмешка.

— А вы не догадываетесь? — не знаю, почему это произнесла.

Вероятнее всего из-за насмешливого тона Гаэр-аша.

Глава Некроса некоторое время молчал, затем отвернулся, поизучал взглядом потолок и глухо спросил:

— Чтобы я не вмешивался в твою жизнь и оставил тебя в покое?

В первое мгновение я даже не поверила, что он сам это произнес, но почти сразу с энтузиазмом ответила:

— Да!

Лорд Гаэр-аш улыбнулся, вновь посмотрел на меня и все с той же насмешкой выдал:

— Без моей защиты ты не проживешь и суток.

Холодок прошел по спине, вспомнилось, как я вот только что едва не стала пристанищем жаждущих возвращения к жизни призраков, и все же:

— Я рискну.

На губах ректора промелькнула странная усмешка и он проникновенно спросил:

— Уверена?

Окончательно разозлившись, я выпалила:

— А вы осознаете, что не оставили мне выбора?!

— Как я уже сказал, выбор у тебя есть, и ты знаешь об этом, — холодно произнес лорд Гаэр-аш.

Сжав кулаки, зло ответила:

— Выбора у меня нет. Потому что между вами и смертью я выберу смерть.

— Юношеский максимализм. Пройдет через пару лет, — он откровенно насмехался.

Разжав пальцы, вновь сжала кулаки, сжала до боли, чувствуя, как ногти ранят кожу, затем посмотрела на ректора, и, стараясь говорить спокойно и уверенно, чтобы не спровоцировать очередной и весьма неприятной насмешки с его стороны, тихо сказала:

— Быть с вами — смириться со смертью собственных надежд, умереть — смириться со смертью. Как видите, выбора нет, просто в первом случае я потеряю все, за что боролась с самого детства, и от этого будет безумно больно, во втором — боль уже утратит значение.

Гаэр-аш сложил руки на груди, мрачно взирая на меня.

Затем поинтересовался:

— Быть любимой, оберегаемой и желанной женщиной — крушение всех твоих надежд?

С нескрываемым изумлением посмотрела на ректора, улыбнулась… улыбка стала усмешкой, а глаза наполнились слезами… Опустила голову, пытаясь их скрыть.

— Интересная реакция, — задумчиво произнес ректор.

— Интересная постановка вопроса, — отозвалась я.