Мертвые игры 3

Секунда… вторая… третья… И сквозь шум водяного потока слова, слова, слова… Трижды проклятые Тьмой подробности, от которых хотелось провалиться за грань и не чувствовать. Больше никогда ничего не чувствовать…

Сама виновата! И винить мне больше совершенно не кого, я знала, что нельзя привязываться. Знала, что пустишь кого-то ближе и станет больно. Но я никогда не думала, что Норт для меня… Норт…

— А потом этот… Этот, который с шестого курса, как его… — донеслась очередная реплика Унны. — Который должен был бы быть запасным, если бы не эта противная побродяжка… Ну как его…

— Аргус, — подсказал кто-то, — у него еще умертвие горгул.

"

"— Да-да, Аргус, — тяжелый вздох Унны, — он ворвался, неуч не постучался даже, что-то там Нортику сказал и мой темпераментный умчался. Видимо ректор вызвал.

Не ректор… Аргус все понял, все тогда поняли… как стыдно. Стыдно до безумия и больно. До безумия больно, словно сердце истекает кровью, а я даже не знала, о ране в нем. Даже дышать тяжело… Сама виновата. У меня было несколько правил — не высовываться, не привязываться, не заводить друзей, и мне не стоило их нарушать!

Через какое-то время девушки ушли.

Сидя на полу и слушая их отдаляющийся смех, я отрешенно подумала, что от домогательств Гаэр-аша так больно мне не было. И даже от потери Рика — я скучала и тосковала, но боли, такой, что нет сил подняться, не было.

Тихий писк, и в мою кабинку юркнула Салли. Пискнула уже встревожено, подбежала, тронула лапкой, испуганно вглядываясь в мое лицо.

— Все хорошо, просто устала, — я не узнала свой словно безжизненный голос.

Хорошо не было совершенно, я чувствовала себя растоптанной. Мне было больно от чувства, которое я даже не успела осознать, и теперь так горько от этого, и больно от того, что ради меня Гобби сегодня расстался с единственной живой частью своего тела, и от того, что впереди ждала пугающая неизвестность.

— Пии, — пропищала Салли.

Жалобно так.

И я встала. Сделала воду чуть тише, взяла мыло и заметила пар. Обернувшись, увидела, что саломандрочка сушит мое полотенце, намокшее от расплескавшейся воды. На душе теплее стало.

* * *Гобби разбудил без десяти десять. Едва сонная я села на постели, Салли тут же всучила чашку с теплым чаем, Пауль приволок одежду, бросил на краю постели и метнулся обратно к моему умертвию.

Присмотревшись, я увидела что они запаковывают мои созданные ночью артефакты, подписывая их. Отдельно, тщательно упакованное в серебрянную проволку, для изоляции, лежало то самое кольцо «Ломайка» — артефакт невероятной поломательной мощности.

— Наверное, его не стоит брать, отнесу обратно к мертвой леди в склеп, — решила я.

Зомби, оба, повернулись, Пауль недовольно пискнул, Гобби взял лист бумаги и написал крупными буквами «Пригодится».