Мертвопись

– Ну, как сказать – «затащила»? – Александра Евгеньевна саркастически улыбнулась. – В пору всепланетного праздника свободной любви… Ну, Лев Иванович, как еще можно было бы назвать столь масштабное молодежное мероприятие, где собрались молодые люди, скажем откровенно, далекие от морального кодекса строителя коммунизма? Запад к той поре уже пережил так называемую «сексуальную революцию», поэтому в той фестивальной среде вполне часто звучал всем понятный и близкий пароль – «секс». И порой достаточно было произнести лишь одно это слово… Ну, к чему там, понимаете ли, всякие формальности типа «ай лав юу»? Просто «секс» – и все, всего через минуту в ближайших кустах мог начаться процесс «братания» разных рас и народов.

Вы ведь, наверное, помните, сколько в те дни было работы у милиции и дружинников?

– Помню, по-о-мню… – сдержанно рассмеялся Лев.

Впрочем, Александра Евгеньевна уточнила, что «свальный грех» случался не только между гражданками Союза и пылкими африканцами (этого-то как раз было меньше всего). «Свободной любви» предавались и очень многие представители самых разных иностранных делегаций. Те же слывущие образцами чопорности англичане являли такие примеры «раскованности», что и не снилось пресловутым неграм.

Ну а Верочка Снякунтикова, будучи девушкой почти приличной, в кустах влюбляться с предметом своих вожделений не захотела, поэтому и привела француза к себе домой, когда родители были на работе. Через девять месяцев, как она и надеялась, на свет появился маленький Жерар, о рождении которого его биологический папа и не знал, да, наверное, и не задумывался.

Поскольку в стенах Верочкиного ПТУ (как, скорее всего, и в большинстве других) не вся молодежь придерживалась постулатов все того же морального кодекса, употребление горячительного там не было редкостью.

В числе «ударниц пятилетки» по части «приема на грудь» лошадиных доз алкоголя была и Верочка. Тем более что живой пример того, как не надо пить, постоянно был у нее перед глазами, в лице родных папы и мамы. «Причащалась» Верочка и во время беременности, что никак не могло не отразиться на соматическом и психическом здоровье малыша.

– Сколько раз я ей говорила: Вера, не пей! Тебе нельзя! У тебя же будет ребенок! А говорить ей – все равно что кидать в стенку горохом…

Жерар, по словам Александры Евгеньевны, рос ребенком нервным и склонным к антиобщественным поступкам.

Одно слово – безотцовщина. Вера раза три сходилась с мужчинами, но ее пьянство всякий раз становилось причиной развода. Учился Жерар в той школе, где работала Александра Евгеньевна, поэтому его взросление проходило на ее глазах. Прогулы, драки, курение, употребление спиртного… Все это было чуть ли не с первого класса. В «лихие 90-е» он подсел на наркотики.