Месть Акулы

Ракурсы и сюжеты варьировались от почти невинных до предельно откровенных, ассоциирующихся, скорее, с учебными пособиями по курсу гинекологии, чем с эротикой. Мода, что ли, такая была, друг перед другом бахвалиться? Или любили так крепко, что часа не могли прожить без любования на предмет вожделений? А может, хотели вывести ментов из душевного равновесия, заставить истекать слюнями при виде ухоженных тел недоступных им женщин? Если так, то диверсия не удалась. Половина бандитов тех лет сгинула в неизвестности, карточки с обнаженкой встречались все реже, а менты как работали, так и продолжают работать, вовсе не обеспокоенные тем, что на их долю выпадает мало женского внимания.

Акулов догмам пуританской морали не следовал, но отнестись к увиденному с долей иронии заставить себя не мог, хотя и считал, что визит в «Позолоченный ливень» и весть о расстреле сестры подготовили его к хладнокровному восприятию любых неожиданностей. Снимки произвели на него сильное впечатление.

Определить своё состояние одним точным словом он бы не смог, да, слава Богу, никто его об этом и не спрашивал. Андрей покраснел, но были тому виной смущение или ярость, сказать затруднительно.

Ясно, что никто не принуждал Вику фотографироваться в таком виде, но чувствовался какой-то стыд за сестру — совершенно, видимо, необоснованный — и желание повстречаться с фотографом, ласково сдавить его глотку и колошматить затылком об стену, время от времени корректируя положение тела противника ударом колена.

Стоп! Буквально то же самое он ощущал меньше суток назад по отношению к субъекту в белом костюме. Шея, стена, душить, колотить. Так недолго и «ософрониться» — Акулов вспомнил ревнивца, ради задержания которого они приехали в клуб.

На обороте одной фотографии, как будто бы рукой Вики, была помечена дата — «27 июля», но весь комплект, по мнению Андрея, был сделан, самое малое, за два приёма. О значительном перерыве между съёмками свидетельствовала разница в величине растительности на «зоне бикини» модели. Фотографировали в этой комнате и на кухне. В последнем случае Вика казалась заметно навеселе, широко улыбалась и сидела на столе с бокалом шампанского, вызывающе протянув ногу в сторону объектива.

То ли хотела закрыться от его бесстрастного зрачка, то ли демонстрировала форму и длину конечности. Этот снимок был самым пристойным, остальные представляли собой типичный бандитский набор, про который Андрей вспомнил, как только нашёл в сумке «поляроидные» картинки. Ещё хорошо, что воспользовались этим, обеспечивающим определённую конфиденциальность, аппаратом, а не потащили плёнку в ателье, на потеху работникам, каждый из которых, наверное, собрал дома по обширной коллекции чужой «обнаженки».