Месть Акулы

Пожалуй, лучше всего составить два протокола, подробный и краткий. Краткий пойдёт в уголовное дело, а подробный он придержит до поры до времени у себя. В дальнейшем станет понятно, как им можно распорядиться с максимальной отдачей. Способ противозаконный, но эффективный. Старый, как сыск. И такой же, наверное, вечный.

* * *— Волгин, скажи мне, за что тебе нравится эта работа?

— Она мне просто нравится.

— И ты не сможешь от неё отказаться?

— Я не хочу этого делать. Ты же знаешь, я пробовал — у меня не получилось.

— Вот если вспомнить сегодняшний день: сколько часов тебя мурыжили УСБ и прокуратура? А сколько ещё раз такое повторится? Ты согласен терпеть?

— Ничего не поделаешь, накладные расходы. Спи, Рита. Спокойной ночи.

— Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня называют кратким именем.

— Спокойной ночи, Маргарита. Уже поздно. Завтра рано вставать.

— Уже сегодня…

Пауза.

— …И вообще, мне не спится. Грустно как-то. Не пойму отчего.

Глава тринадцатая

Утро. — Совещание. — «Кобелирующий» Сазонов. — Лаки признается в содеянном. — Акулов помогает разным преступникам. — Ребята на джипе. — Почтовый вариант. — Провокационный звонок. — Акулов нарушает данное слово. — Ожидание. — Маленький подвиг СазоноваУтро.

Оба проснулись одновременно. Прежде, чем прозвонил будильник.

Волгин лежал, опасаясь неловким движением потревожить девушку. Думал, что она ещё спит. Потом заметил отражение в зеркале: она внимательно смотрела на его профиль.

— Доброе утро. — Сергей улыбнулся и повернул голову.

Её лицо оставалось серьёзным.

— Волгин, ты меня любишь?

Чтобы выиграть время, Волгин раскрыл пачку сигарет.

Она усмехнулась:

— Это можно расценивать как намёк на предложение руки и сердца? А ты волнуешься! Даже забыл, что с понедельника я не курю.

Позавтракали быстро. Почти не говорили. Грязную посуду Волгин оставил в раковине и пошёл бриться. Времени, чтобы успеть к началу работы, оставалось в обрез. Маргарита, которая тратила на сборы сорок минут против его десяти, молча задержалась на кухне и принялась мыть посуду. Стоя перед зеркалом в ванной, он оценивал этот поступок. Руки почему-то дрожали. Смыв с лица пену, он заметил на подбородке порез.

В машине продолжали молчать. Рита была сосредоточена и напряжена. За ручку двери взялась раньше, чем машина остановилась. Сказала, глядя прямо перед собой:

— Спасибо, Волгин. Не надо мне больше звонить. Так будет лучше.

В лобовом стекле отражалось её лицо. Наклон и кривизна поверхности почему-то не искажали черты. Девушка выглядела старше своего возраста.

— А если я позвоню по работе?

— По работе можешь звонить. Но не надо делать этого слишком часто… Хорошо?

На последнем слове её голос сорвался. Выдал.

Чтобы самому не быть выданным, Волгин молча кивнул.

Она вышла.