Месяц за Рубиконом

– Идем, идем! – Вик дергал меня за руку. А я смотрел на соседний дом – рубанувший по Лавке луч попутно развалил и его. Ни дыма, ни пыли почти не было, трехэтажное здание сложилось аккуратно, почти расплющив нижний этаж. Очень много битого стекла – кажется, тут был магазин с большими витринами, валялись разноцветные тряпки, то ли одежда, то ли постельное белье. Из-под рухнувшей стены торчали ноги, тонкие – или женские, или детские, и подтекала кровь.

Я понял, что спасать придавленного тэни уже поздно.

– Пять минут до высадки! – крикнул Вик. – Надо к нашим! На пост!

Я сдался и кивнул.

* * *Пост оказался близко, мы успели до высадки. Но поста уже не существовало.

Выжженный сад с черными дымящимися пеньками вместо деревьев, воронка с перемолотым в труху зданием, даже не понять теперь, из чего оно было построено – камень или кирпич. Похоже, особняк был немаленький, но накрыли его предельно аккуратно, не разрушив соседних зданий. В них даже окна не выбило, только чуть припорошило пеплом.

На краю воронки стояла старшая стража с пистолетом в одной руке и здоровенной холщовой сумкой в другой. Стояла и смотрела в воронку, будто надеялась, что оттуда кто-то выберется.

– Стража! – крикнул я.

Стража медленно повернулась. Посмотрела на нас безразличным взглядом.

– Я ходила на рынок, – сказала она.

Из туго набитой сумки выглядывали разноцветные фрукты: что-то вроде яблок, что-то наподобие винограда. Я никогда еще не видел стражи в таком шоковом состоянии. Сочетание двухметрового роста, неподвижного нечеловеческого лица, пистолета и сумки с фруктами было жутким.

– Соберись, – попросил я."

"– Тут была По, – сказала стража и вновь посмотрела в воронку. – Еще Ти и Ту. Я – Ло, старшая стража. Тут была По.

– Макс, – сказал я. – Это Вик. Мы пришли помочь.

– Тут была По, – снова повторила стража. – Я хотела сделать ей сюрприз.

Очень грустно и трогательно. Вот только сейчас на город обрушится десант Прежних.

Я вздохнул и потянулся внутрь – к скрытой силе второго Призыва, к силе Защитника.

…Все равно, что на живую оперировать самого себя, я ведь помнил, какая будет боль. Но нас осталось трое, вокруг паниковали ничего не понимающие беспомощные аборигены, а в город сейчас высадится тысяча чужих Измененных.

И боль пришла.

Я ведь не просто выращивал новые органы – менялась каждая клетка тела. Как гусеница, закуклившись, растворяется в питательную жижу, из которой вырастает бабочка, я убивал себя и возрождался в новом теле. Только у меня даже кокона не было, ничего, кроме собственной кожи, под которой кипело Изменение.

Вырвав сумку из руки стражи, я сожрал фрукты вместе с тканью. Сумка показалась мне вкуснее.

В этот раз я не потерял сознания, хотя временами мир вокруг плыл и туманился.