Месяц за Рубиконом

Черт, не может же враг быть быстрее луча!

– Хмоли отслеживают направление ствола и движение твоего пальца на спуске, – наставительно сказала стража. – Очень хорошее зрение и быстрая реакция.

Гуманоид был уже в десяти шагах. Я видел его лицо – мелкие оскаленные зубы в широком, чуть приоткрытом рту, неотрывно следящие за мной выпученные глаза, вынесенные к самым ушам. Что-то в нем было от лягушки…

Я выстрелил еще раз – и хмоли опять отразил луч щитом.

А потом метнул копье. Очень сильно, целясь мне в шею.

Я прыгнул вверх, чувствуя, как тело сводит судорогой Изменения. Краем глаза я увидел руку Аны, пытавшейся отбросить меня из-под удара, но меня уже там не было. Копье летело страже прямо в плечо.

Не рассуждая и не примеряясь, я ударил ногой по копью, сбивая его, закручивая и подбрасывая вверх. Поймал в воздухе – и, падая, ударил хмоли сверху. Копье пробило ему грудь и пригвоздило к снегу.

Я приземлился рядом, пнул гуманоида по щиту, которым тот пытался прикрыться.

Хмоли смотрел на меня, все так же беззвучно скалясь. На губах пузырилась темная красная кровь. Я чувствовал едкий густой запах – запах пота и крови, запах смерти.

– Черт! – завопил я. – Он что, не иллюзия?

– Это конструкт, – ответила Ана. – Добей его, не будь излишне жестоким.

Сочувствия в ее голосе, впрочем, не было.

– Он живой! – выкрикнул я.

– Он умирает. Конструкт существует не более пяти минут, но он испытывает боль и осознает себя. Ты хочешь подарить ему четыре минуты мучений?

Хмоли смотрел на меня, продолжая сжимать в руке щит. Потом откинул руку, перестав прикрываться.

– Черт, черт, черт! – завопил я.

Первые цели были иллюзиями, совершенно точно. Они таяли в воздухе, когда я в них попадал.

Но… потом некоторые падали. Некоторые даже умирали не сразу – я еще подумал о том, насколько правдоподобны эти иллюзии…"

"Сколько же настоящих, живых и разумных существ я убил за эти два часа?

– Он страдает, – сказала Ана.

Я вскинул пистолет, почти уткнувшись стволом в гуманоида. И нажал на спуск.

Над хмоли встало облако пара, я отшатнулся. Пар оседал кристалликами льда, покрывая иссушенное, сразу ставшее жалким и уродливым тело.

– Ты очень быстр, – похвалила Ана. – Немногие способны уклониться от копья с такого расстояния.

– Он был живой, – сказал я. – Он умирал и понимал это!

Ана помолчала. Потом сказала:

– В конструкты записывают память чужаков, совершивших тяжкое преступление. Этот хмоли был лидером мятежников на Уорхане. Он командовал группой, напавшей на госпиталь. Шестеро стражей и локальный координатор были убиты. Четыре жницы захвачены в плен, подвергнуты жестоким пыткам и ритуальному пожиранию.

– Уорхан – их мир? – спросил я, помедлив.

– Был их миром, – безжалостно ответила Ана. – Теперь его контролируют Инсеки.