Месть до первой крови

Больше Лина ничего кроме имени про нее не знала. Так она утверждала, по крайней мере.

— В мае нашли труп женщины, — осторожно начала Катя, — очень похожей на твою преподавательницу. Ее убили, Лина.

— Что ты хочешь сказать? — настороженно переспросила Сухарева. – Ну и что, что похожа… ко мне и этой фотографии ваша убитая не имеет никакого отношения!

Она отчего-то очень волновалась, глаза бегали, но Лина стояла на своем твердо. Нужно было подходить с другой стороны:

— Хорошо. Где сейчас твоя преподавательница?

— Понятия не имею! Ты опять забыла, что в Университет я больше не хожу?

— Нет, я помню, — спокойно ответила Катя, — но когда ты была там в последний раз, ты ее видела?

— Видела! – выкрикнула Лина, не подумав. – Да, видела!

Катя решила, что еще немного, и они поссорятся, так что разговор решила прекратить:

— Ну, хорошо, тогда завтра мы поедем в Следственный комитет, и ты все это расскажешь следователю.

— В Следственный комитет? Не поеду я ни в какой комитет… Вот еще!

Было уже далеко за полночь, когда Катя все-таки вытянула из подруги согласие ехать. Убедить ее Астафьева так и не сумела, скорее, взяла измором. А потом еще полночи вздрагивала от каждого шороха, так как не была уверена, что Сухарева не вздумает сбежать от неприятных вопросов. А Лина действительно решила избавить себя от похода в СК: рано утром, пока Катерина не проснулась, она собралась, но буквально на минуту забежала на кухню. Наскоро позавтракать. А так как ловкость в число Лининых качеств не входила, от грохота первой же отодвинутой табуретки Катя проснулась, а побег сорвался.

Преподавательницу Лины звали Наталья Михайловна Черных, она родилась в Москве, в 1979 году. Закончила журналистский факультет столичного вуза, много писала для газет, а последние три года преподавала в Старогорском университете. Как заведеная, Лина повторяла, что следователи ошибаются – Черных жива.

Следователь Осколова разложила на столе фотографии блондинки, найденной у моста, и снимок преподавательницы:

— Вы уверены, что это разные женщины? – еще раз спросила Галина Дмитриевна.

— Да! Я уверена, это не Наталья Михайловна, — заявила Лина.

— Почему вы так решили? По-моему очень похожи.

— А по-моему, ничего общего! – грубо ответила Сухарева. – К тому же у вас тут указано, что на ней был какой-то бордовый свитер, а у Натальи Михайловны не было никаких бордовых свитеров – я бы знала. Говорю вам, это не она.

Осколова отодвинула бланки протоколов, скрестила руки на столе и, строго глядя на Лину, задала вопрос:

— А что тогда носит ваша преподавательница?

— Какое это имеет значение?.. – заволновалась Сухарева.

— Это важно, Ангелина, перечисляйте. Не торопитесь, можете подумать и все изложить на бумаге.

Она подвинула к ней чистый лист.