Месть по-царски

Князь и староста помолились на образа, присели на лавки за стол.

Савельев погладил бороду.

– Здесь управились, а вот где теперь искать самого Галимбека?

– Объявится, но уже не тута, тут его мурзы погуляли на славу.

При этих словах сторож довольно усмехнулся.

– Вместо добычи заполучили смерть. Так с ними, проклятыми, и надо.

– Так и будет. Коли Иван Васильевич взялся наводить в государстве порядок, то наведет.

– Это без сомнения. Долгих бы ему лет. О том молиться денно и нощно будем.

Жена старосты принесла на блюде вареную курицу, в чашах бульон, свежеиспеченный хлеб, видно, его с раннего утра затеяли.

Выставила ендову с медовухой.

Перемитин разлил напиток по чаркам.

Поначалу помянули убиенных, затем выпили за одержанную победу, третью чашу – за дружину и местных воинов. На том остановились.

– Я вот о чем мыслю, князь, – проговорил староста…

Договорить он не успел.

Вместе с Горбуном в горницу ввалился усталого вида ратник, которого не было в десятках Хорина.

Горбун смущенно проговорил:

– Князь, не обессудь. Я ему: куда прешь? А он: мне треба до князя Савельева. Стал расспрашивать, по какой причине и откуда? Он одно долдонит: треба князя Савельева видеть, и все тут.

Хотел я его с крыльца спустить, а он шустрый, мимо шмыгнул и по лестнице сюда.

В горницу вошел и Хорин. Осмотрелся, спросил:

– Чего это у вас?

Савельев указал на ратника.

– Да вот, человек объявился.

– Так это же Мартын Охрин, он при воеводе князе Горинском состоит в личной охране. Ты чего, Мартын?

– Воевода послал. Но велел гутарить тока с князем Савельевым.

– Что, без меня? – изумился Хорин.

– Что велено, то и делаю. Не по своей воле, Демид, сам ведаешь.

Горбун проговорил:

– Так бы и молвил, гонец от воеводы калужского, а то «к Савельеву» и напролом.

Я ведь мог и увечья нанести.

Савельев распорядился:

– Горбун, давай к нашим, глянь, как обустраиваются, а потом сюда, жди у нижнего крыльца, Демид, не обижайся…

Хорин пошел на выход.

– Да чего уж, коль служба.

– Но далече не уходи, нужен будешь.

– Внизу буду.

– Добро.

– Ну а ты, староста… – Савельев перевел взгляд на Перемитина.

Тот уже поднялся.

– Я все разумею. Откушаем потом. Буду тако же внизу.

Все, кроме Савельева и гонца калужского воеводы, ушли.

Князь посмотрел на ратника.

– Ответствуй, Мартын, чего велел передать воевода?

– Мне бы воды испить.

– Вон кадка на лавке с ковшом.

– Угу.

Ратник пил долго, жадно.

Напившись, присел на лавку.

– Извиняй, князь, но ноги не держат.

– Ничего. Говори.

– Князь Иван Васильевич велел узнать, какие дела тут, на селе, в деревнях.

– А пошто ты подался на село?

– Куда еще? Сюда направил Тихомир Дороха.

– Значит, заходил в Колшино?

– И в Колшино, и в Дугинку. От той только головешки остались. Пожгли все татары.