Месть валькирий

– Молчи! Не трогай Хаару! Разберись лучше со своим оруженосцем! – велела Бэтле Филомена, валькирия испепеляющего копья, всегдашняя союзница Хаары.

– А вот разбираться ни с кем не надо! Ее паж и в не разобранном виде очень даже ничего! – вступилась за оруженосца Бэтлы Улита.

Довольная Бэтла зарделась. Она и в самом деле не променяла бы своего кругленького, с намечавшимся брюшком пажа на молчаливого, хмурого качка Хаары. Тот только и умел, что бегать и подавать копье, и уж точно не был способен за три четверти часа сварганить вкусный шашлычок."

"Хаара, которой не понравилось, что Улита лезет в чужой разговор, протянула руку за копьем, однако, между ней и ведьмой предусмотрительно встал Эссиорх.

– Жестокость и поспешность – это оружие зла. Порой великодушием и терпением можно сделать больше, – сказал он.

Его глаза и глаза Хаары встретились. Секунд пять они, казалось, состязались, а затем валькирия отвела взгляд.

– Хорошо. Ведьмой больше, ведьмой меньше.

Глобально это ничего не решает. Пусть живет пока! Но кто отомстит вот за него?

Она сделала шаг в сторону, и, Улита увидела то, что прежде скрыто было тесным строем валькирий. На асфальте неподвижно лежал юноша. На миг она подумала, что это Мефодий, рванулась к нему и остановилась, поняв, что видит его впервые.

– Кто это?

– Юноша. Кто он – мы не знаем. Предательски убит Мефодием Буслаевым, – сказала Ламина.

Улита опустилась на колени и, осторожно перевернув Багрова, осмотрела его рану.

– Предательски? С чего вы решили? Рана не в спину, а в грудь. Вдобавок он вооружен. Нет, они сражались, и сражались долго. – Улита коснулась руки Багрова, продолжавшей сжимать саблю.

– Клинок можно вложить и в мертвую руку, – сказала Радулга, валькирия со шрамом.

– Да, правда, Улита, почему ты решила, что сражение шло долго? – с интересом спросил Эссиорх.

– Земля истоптана. Кроме того, они сходились грудь с грудью. Это видно последам. Смотрите, с какой яростью они рубились...

– Возможно, так. А возможно, это лишь твое предположение, ведьма. Свидетелей нет! – с ненавистью глядя на Улиту сказала Филомена.

– В самом деле нет? Сомневаюсь! Такого не бывает, чтобы никто ни чего не видел! – сказала Улита.

Она встала, огляделась и вдруг бегом рванула через кустарник. Валькирии переглянулись, пытаясь сообразить, не предлог ли это, чтобы скрыться. Спустя минуту Улита вернулась, волоча за собой пришибленного дядечку в очках. За ним на поводке, придушенно хрипя, тащился французский бульдог.

– Что вы хотите дамочка? Я тут с собачкой гуляю! Он просто задумался под деревом! Он не сделал ничего плохого! – скулил пришибленный.

Ведьме надоело это слушать, и она быстро провела ладонью у него перед глазами. Челюсть у лопухоида отвисла, и он застыл, покачиваясь, глубоко зомбированный.