Месть женщины

 — Я всегда знал, что твоя жена настоящее сокровище. Назад, как обычно, поедет аквариум с рыбками. Эта чертова старуха купила замок в Руане и теперь хочет, чтобы в каждой комнате — а их там штук двести, если не больше, — стояло по аквариуму с золотыми рыбками…

В тот вечер Маша выпила много марсалы. Это было крепкое вино. Оно притупило все ее чувства, кроме тоски.

Тоску не брало никакое вино.

— Проклятье, на этой развалине мы вряд ли за ними поспеем. Ты что, угнал этот драндулет из музея?

Фарух сидел за рулем старенького обшарпанного «фиата», который на несколько часов позаимствовал у старшего брата. Лючия, в малиновом шарфе вокруг головы и атласном жакете ядовито-бирюзового цвета, восседала рядом. Они старались не упустить из вида синий «мерседес», за рулем которого был сам Стефано.

— Shit[37]! Они, судя по всему, едут в аэропорт, но почему этот тип выбрал такую длинную дорогу? — недоумевал Фарух. — Правда, здесь меньше светофоров. Ага, кажется, они собрались сделать остановку. Я был как-то в этом квартале — там жила одна дама, которая…

Фарух вдруг зажал рот ладонью и с опаской покосился на свою подругу. Однако Лючия сохраняла непроницаемо торжественное выражение лица.

«Мерседес» остановился возле дома, цокольный этаж которого был отделан розовым пористым камнем. Это был богатый дом, и едва открылась дверца машины, как появился швейцар в ливрее.

— Кажется, они собираются войти туда втроем, — комментировала Лючия. — Правда, Марии, по-моему, не хочется вылезать из машины.

Она следила за происходящим в небольшой бинокль с инфракрасными стеклами, который приобрела по дешевке в каком-то маленьком магазине, забитом всяким хламом. Их «фиат» стоял под раскидистым деревом и, поскольку на Париж уже опустился вечер, почти сливался с густой тенью от его роскошной кроны.

— В этом районе живут очень богатые люди. Муж той дамы заработал деньги на поставках оружия в одну африканскую страну. Об этом писали в газетах — она сама мне показывала, — снова заговорил Фарух.

— Ты можешь помолчать? — не выдержала Лючия. — Что, все турки такие болтливые?

— Нет, не все. Просто я очень счастливый турок, — сказал Фарух, нисколько не обидевшись. — Думаешь, они нас не заметили? Потому что если они нас заметили…

— Боишься за свою шкуру? — язвительно поинтересовалась Лючия. — Если будут стрелять, скорее попадут в меня — тебя примут за мою тень.

— Но я боюсь за тебя, а не за себя, — возразил Фарух. — Понимаешь, ты уже наверняка успела забеременеть от меня — мы ведь совсем не предохранялись. А значит, я могу спокойно умереть. Ведь долг каждого человека оставить на Земле свое семя, из которого потом произрастет…

— Черт, этого мне еще не хватало. Что я скажу родителям? Еще на самом деле накаркаешь.