Месть женщины

— Я останусь с Джельсомино и Аделиной, — тихо возразила Маша.

— Не стоит. Вы будете растравлять друг в друге скорбь. С ними останется Лючия — она уже, считай, на ногах. А ты должна подумать о Лиззи.

— Да. Но я не могу уехать сразу. Он… его душа еще здесь.

— Это все глупости. Не думаю, что кэп обрадуется, если ты свихнешься из-за него. Мы улетим завтра.

— Да, но…

— Хорошо, послезавтра, — решительно заявила Сью. — Тэд, помоги ей, — велела она брату. — Я закажу надгробие в виде парусника. Нет, кэп, не бойся — никакого гранита и могильных плит. Это будет самый настоящий парусник. Правда, не такой большой, каким ты командовал, когда мы с тобой познакомились. Зачем тебе одному такой большой корабль? — Она украдкой смахнула слезу и сказала, обращаясь к брату: — Ну вот и воссоединилась наконец наша семейка. Думаю, дед будет счастлив. Тем более теперь, когда у него появилась еще и правнучка. О, они с Лиззи прекрасно поладят. — Она попыталась улыбнуться. — Моя племянница наверняка оправдает надежды, которые дед возлагал на ее непутевую тетку. Вперед, Тэд, твои сестры проголодались. Ты не знаешь, почему в этом городе все время капает с неба? — говорила она, размазывая по щекам безостановочно льющиеся слезы. — Пропал мой макияж. Эти чертовы парфюмеры все никак не научатся делать водостойкую косметику.

Ваня с отцом переплыли в лодке через реку, пристав чуть ниже по течению от шалаша.

— Я не был здесь лет… семнадцать. Да, ровно семнадцать лет, — говорил Толя, карабкаясь на песчаную кручу, намытую земснарядом. Отсюда была видна окутанная серой дымкой предвечерья линия далекого горизонта, почти сросшаяся с лугом. — Она меня уже тогда не любила — в ней жила тоска по нашему прошлому.

Ваня понял, что отец говорит о матери. Он вдруг ощутил боль от того, что ее нет рядом. Наверное, он должен был ощутить и обиду, но боль вытеснила все чувства.

— Расскажи мне… о ней, — попросил он отца, садясь на теплый рыхлый песок возле его ног. — Мне нужно знать все, что знаешь о ней ты.

Толя тоже сел. Краем глаза Ваня видел его вытянутую левую ногу в стареньких брюках защитного цвета. Он ощутил волнение, исходившее от отца."

"— Это почти невозможно выразить словами, — начал Толя. — Все эти годы я думал о ней как бы без слов. Не знаю, почему случилось так, что она обратила внимание на меня, — я тогда весь был в струпьях и зеленке и жил в бараке с двоюродной тетей и ее семьей. А она приехала и забрала меня оттуда. И я попал в настоящий рай: море, музыка, девочка-лебедь с большими восхищенными глазами. Это потом я уже понял, что она не мной восхищалась и не меня любила — ей вдруг открылся диковинный мир, а я в это время случайно оказался рядом.

— Нет, это было не случайно, — неожиданно горячо возразил Ваня. — Я не верю в хаос.