Месть женщины

Но я никогда…

— Я знаю, что ты никогда не любила. Он был твоим первым и единственным мужчиной. Ты очень глупая и… чистая, мама. Хоть иногда и ведешь себя как шлюха.

Он засопел носом, и Амалия Альбертовна поняла, что сын заснул. Она поднялась с пола и поспешила на кухню взять для него еды.

Армен, от души накладывая в кастрюлю плов, сказал:

— Он ночевал в сарае у Звиада, Элисо носила ему молоко и хлеб. Послушай, откуда вы такие взялись? И кто он тебе на самом деле? Ты испанка или еврейка, а он… ну да, он совсем на тебя непохожий. Тут никто не верит, что он твой сын. Я тоже не верю.

— Мне все равно, — сказала Амалия Альбертовна. — Теперь мне уже все равно.

— Ты ему изменил, да? — Армен достал из холодильника початую бутылку «цинандали» и кивком пригласил Амалию Альбертовну за стол. — Мне нет до того никакого дела, вы мне оба нравитесь. Пей. — Он разлил вино по высоким стаканам, в которых подавали в столовой гляссе, и сказал, подняв свой: — Я уважаю чужие тайны. Но он тебя когда-нибудь убьет или покалечит.

— Нет, он очень добрый и… несчастный. — Амалия Альбертовна чувствовала, как приятно разливается по ее телу «цинандали». — Ему очень не повезло в жизни."

"— Па-аслушай, если ты про любовь, то кому повезло, а? Мне об этом и подумать некогда: трое детишек, жена горшки из-под матери носит, а тут еще младший брат жениться надумал. — Армен вытер ладонью вспотевшую лысину и одним глотком допил вино. — Любовь — это когда у тебя отпуск, в ресторан идешь, с дэвушкой красивый танцуешь, ну, и так далее. Я в отпуске уже три года не был. Вот такая любовь…

Амалия Альбертовна не стала зажигать в коридоре света — дверь в комнату сына оставалась приоткрытой. Она разулась возле порога, сунула кастрюлю с пловом в холодильник, прошла на цыпочках в свою комнатушку и легла одетая на кровать.

В ту ночь она не сомкнула глаз.

Сейчас, расслабленная и умиротворенная сном, она думала о том, что Лемешев ей на самом деле не нужен. К тому же он стал совсем чужим. От него и пахнет как от чужого. Нет, она больше никогда не сможет ему отдаться. В последний раз все случилось так неожиданно, и она не успела разобраться в своих чувствах. Иван прав — она настоящая шлюха. Господи, зачем она это сделала?..

— Как бы я хотел знать мнение Юстины по этому поводу, — говорил Анджей, запихивая в коробку из-под пива рукопись своего романа. — Хотя, думаю, ничего особо интересного она бы не сказала — Юстина жила себе преспокойно в своем уютненьком девятнадцатом веке. Романтика… Черт бы ее подрал. Крепкое зелье, разрушающее человеческий мозг похлеще любого наркотика. Юстина когда-то казалась мне очень прагматичной женщиной, но именно она лелеяла во мне всю эту романтическую дурь. Она и тебя воспитала в том же духе.