Месть женщины

Но мне кажется… Да, я почти уверен в том, что женщина уже рождается на свет виноватой.

— В чем? — раздался за Ваниной спиной глуховатый голос. Толя подошел неслышно и теперь стоял, скрестив на груди руки и глядя на выгоревший на солнце затылок сына.

— Она слишком много обещает, но почти ни одно из этих обещаний не выполняет, — ответил Ваня, не отрываясь от своей работы. В таком виде эта фраза сформулировалась в нем секунду назад, хотя он размышлял о самой проблеме долгими бессонными ночами.

— А тебе не кажется, что, если бы то, что она обещает, исполнялось, на свете стало бы очень неинтересно жить? — тихо спросил Толя.

Ваня поднял голову, посмотрел вперед, на желтеющие предосенним увяданием холмы, потом сказал, поигрывая топором:

— Нет. Женщина создана для того, чтобы быть подругой мужчины, его верной тенью, матерью, сестрой. Мы все рождаемся от женщины. И мы зависим от нее всю жизнь. Как — я не могу объяснить, но я это чувствую."

"Игорь смотрел на друга восхищенно и заинтригованно. Ему казалось с самого начала, будто устами этого странного парня с ним разговаривает сам Бог.

— Да, мы зависим от нее всю жизнь, но она нам ничего не должна, — сказал Толя, садясь на траву. — Мы столетиями вбивали ей в голову, будто она на самом деле нам что-то должна. Это не так. Если она делает для нас что-то, пусть делает по собственной воле. Если же она будет делать это с чувством вины перед нами, это уже называется жертвой. Тот, кто день изо дня как должное принимает от нее жертвы, превращается в конце концов в чудовище.

— Я согласен с вами! — воскликнул Игорь. — Это только Бог не требует от нас никаких жертв, но нам доставляет удовольствие приносить их ему.

— Это только так кажется. — Толя криво усмехнулся. — Она не знала, что такое добро и зло, но она и не скрывала, что не знает этого. Многие, почти все, скрывают. Если бы ее кто-то по-настоящему полюбил…

Ваня отшвырнул топор и встал.

— Пошли искупаемся, — позвал он Игоря. — Отец, прошу тебя, не пей много на поминках, — проговорил он, не глядя на Толю. — Я не верю в существование дьявола, но стоит потерять над собой контроль, и нами начинает кто-то руководить.

Он на ходу стащил джинсы и майку.

Игорь сделал то же самое.

Игорь не выпил на поминках ни капли — ему запрещала религия. Он сидел рядом с Ваней и думал о том, что, если бы не этот красивый диковатый парень, которого Бог избрал в исполнители своей воли, им с матерью еще бы досталось от Инги. Разумеется, Бог призывает к терпению и всепрощению, но каждому терпению, всепрощению тем более, наступает конец.

…Слабо зарозовел восток.

Он встал со своей похожей на гамак узкой койки, потянулся. В поднявшемся предрассветном ветре вибрировали нестройные петушиные вскрики.