Месть женщины

«Be my love forever, be ту only love»[4], — пел Марио Ланца, с каждым тактом музыки поднимая из глубины души Яна что-то заваленное мусором, хламом, затянутое ряской болотной гнили. Это был мучительный процесс, его тело свело судорогой. Но он изнемогал больше духовно, чем физически. Наконец наступила тишина — приемник говорил что-то, но другие, кроме той песни, звуки Ян сейчас воспринимать не мог. Он еще не в силах был осознать всю глубину происшедшей с ним перемены. Он слышал, как внизу тихо поскуливает собака — Алеко опасался взбираться в беседку по длинному трухлявому бревну, предпочитая ждать хозяина внизу.

Внезапно Ян вспомнил и то, что было у него с Машиной матерью. Ничего не было с точки зрения обычных нормальных людей, но на самом деле было все. Он словно парил в вышине, и воспоминания об этом удивительном парении обрушились сейчас на него вместе с песней Марио Ланца. Долгие годы он жил какой-то странной жизнью робота либо автомата — эта цыганка Лидия словно умертвила все внутри. Но теперь, кажется, он начинает воскресать. И что он будет делать? Один, среди чужих?.."

"Зачем он так жестоко обошелся с матерью? Его пронзила боль раскаяния, на глаза навернулись горячие слезы. Какое он имел право разлучать их с отцом? Они любят друг друга, а он встал на их пути. Надо сию минуту пойти и сказать матери: ты свободна, ты можешь делать все, что хочешь. Ты должна делать все, что хочешь. И просить у нее прощения. Она странная женщина. Нет, не странная — удивительная. А ведь он ей, кажется, не родной сын.

Мысли путались, наскакивая одна на другую, перед глазами вспыхивали яркие обрывки воспоминаний. Они были бессвязны, некоторые лица из прошлого он забыл и теперь, силясь припомнить, натыкался на темные бесформенные пятна, которые, шипя, съеживались, уступая место светлому пространству. Оно делалось все ярче и ярче и уже начинало обжигать его голову изнутри. Он даже вскрикнул от боли. Алеко громко лаял внизу, в зарослях кизила, как вдруг очутился рядом, прыгнул Яну на грудь — он еще никогда не делал так — и уткнулся теплой мохнатой мордой в подбородок.

Стало легче под этой горячей живой тяжестью. Ян зевнул и крепко заснул. Он не видел во сне ничего, зато все время слышал эту песню.

Он проснулся, когда землю окутала тьма. Сквозь листья дикого винограда маняще лучились летние звезды.

Внезапно Ян почувствовал себя счастливым.

— Алеко! — громко воскликнул он и стиснул пса в железных объятиях. — Милый мой Алеко! Знаешь, что мы сейчас сделаем? Мы пойдем к ней и скажем: ты свободна. И попросим у нее прощения. Как ты думаешь, Алеко, она простит нас? Она тоже должна быть счастлива. Все люди имеют право быть счастливыми. Чем скорее так случится, тем лучше.