Месть женщины

Берни, как ты думаешь, почему мы, когда вырастаем, перестаем считать любовь самым главным в жизни?

Она снова посмотрела ему в глаза — теперь уже долго и внимательно, и он смутился под ее ясным печальным взглядом.

— Не знаю, Маджи. Я почему-то никогда об этом не думал. Мне казалось, любовь бывает в кино и романах, а в жизни существует только секс. Я был не прав, Маджи. Прости.

Она подняла руку и коснулась его щеки, потом потянулась и поцеловала в губы. Это был бесплотный поцелуй — поцелуй сказочной фен.

— Ты замечательный мужчина, Берни, и я бы могла бросить все и уйти за тобой на край света, если бы… если бы не та девочка из «Солнечной долины» с нотами под мышкой и головой, полной наивных грез. Воспоминание о ней мешает мне воспринимать жизнь такой, какая она есть на самом деле. Откуда та девчонка могла столько всего нафантазировать? Или ей кто-то подсказал?..

Бернард зашел вперед, положил руки Маше на плечи и крепко их стиснул.

— Маджи, мы сию минуту отсюда уедем. Старик Тэлбот не посмеет даже пикнуть. Пусть только попробует — и я выступлю по телевидению и расскажу, что его ненормальная дочь похитила тебя, совершив тем самым страшное насилие. Мерзкая лесбиянка, да как она смеет прикасаться к тебе своими грязными…

— Она не лесбиянка, Берни. Она уверена, что природа перепутала ее пол, и сейчас пытается исправить это с помощью доктора Куина. Ты слышал, наверное, что сейчас уже делают подобные операции.

— О Господи! — Бернард изо всей силы стукнул себя кулаком по лбу. — Как же я раньше не догадался?! Выходит, ты ждешь, когда твоей подружке пришьют эту проклятую штуковину, которой она будет тебя… — Он вдруг осекся, увидев неподдельный испуг в глазах Маши. — Ты что, не догадалась, зачем эта шизя захотела изменить свой пол? Да она хочет спать с тобой — вот зачем. Ей, видите ли, мало тех ощущений, которые она смогла урвать для себя в женском обличье, и вот она решила сменить пол. Господи, Маджи, как же ты наивна и…

— Я убью себя, — сказала Маша. — Если то, о чем ты говоришь, правда, я убью себя.

— Я остаюсь, — решительным тоном говорил Бернард Конуэй. — Если ваши люди попытаются сделать со мной что-то, мой адвокат поднимет шум на всю Америку. Учтите, мистер Тэлбот, вы играете с огнем.

Они беседовали в гостиной. У старика был вялый равнодушный вид. Он бросил как бы между прочим:

— Все равно она никогда не будет вашей. Даже не надейтесь.

— Это мы еще посмотрим. Но вот то, что Маджи никогда не станет наложницей вашей ненормальной дочери, в этом я могу поклясться хоть на Библии.

Старик вздохнул.

— Я пробовал говорить с дочерью на эту тему. Тем более что операция очень мучительна, к тому же не исключен летальный исход.