Место нашей любви

Изверг шел себе, никого не трогал, и тут из-за угла на него очень даже нечаянно налетела Нинир, отчего тот упал! Жрица, хватаясь за сердце, стала верещать, что у нее выпал фильтр из ноздри. Дышать без них они не могут. И, конечно же, пока она разыгрывала умирающую, настоящий мужчина ползал перед ней на коленях и о, чудо! Он нашел фильтр под подолом жрицы. Она его очень страстно потом благодарила, кидаясь ему на грудь и жарко шепча, что без него она бы умерла. Оторун снисходительно усмехался, покровительственно бебвзе гладя её по плечам.

Я всё это подглядывала из-за двери санитарной зоны, где пряталась от изверга, который в тот день особенно зверствовал, придумывая для меня задания всё нелепее и нелепее. Закончилось всё тем, что Нинир позволила себе лишнего, чувственно провела ладонью по груди нонарца, смело опускаясь к его паху. Но Оторун откинул её от себя, задыхаясь от переизбытка чувств. Потом оглядел пустой коридор и, страстно прижав к себе поджидающую его Нинир, поцеловал. Длинный язык прошелся по всему лицу жрицы, а потом ворвался в её рот. Дальше я не смотрела, чтобы меня не стошнило. Я этот язык потом очень долго в кошмарах видела: длинный, розовый, очень гибкий.

Из воспоминаний меня вырвал странный звук, это, оказывается, Верховная Жрица открывала и закрывала рот в изумлении.

— Я никому не расскажу, клянусь. Никто не узнает из моих уст о том, что посол Оторун в вашей власти, и вы вертите им как пожелаете. Я просто хочу познать вашу тайну. Я верю, ибо пред вами склоняется такой мужчина!

— Замолчи, замолчи!

— Молчу, о, великая верховная жрица! Ваше слово для меня закон! Я преклоняюсь перед вашим умом и прозорливостью. Понимаю, что я недостойна, я не нонарка, но и я женщина! Я понесу знания, которые вы мне благосклонно дали в руки, и буду рассказывать о них всем, призывая их к молитвам. Я всем передам ваши слова о величии женщины над мужчиной. И вспыхнет пламя всемирной любви к вам. Толпы последователей придут преклониться пред вами. Мы научим мужчин любви и созиданию. Мы будем сами выбирать достойнейших и отвергать презренных. Только здоровые мужчины могут прикоснуться к священному телу женщин, так и только так учит великая верховная жрица!

Выдохшись, я уткнулась лбом в пол, переводя дыхание. В горле пересохло, а сердце испуганно билось в груди. По логике, меня должны уже палками забить. Но в часовне стояла очень напряженная тишина.

Только Нинир продолжала квакать. Я незаметно осмотрела комнату и мысленно возликовала: все нонарки пали ниц пред жрицей, равнодушным моя пламенная речь никого не оставила.

— Встаньте, — взвизгнула Нинир.

Я, как самая послушная, встала, а то уже устала на коленях стоять.

— Ты, — указала на меня жрица и перевела руку на дверь, — вон! Остальные молиться.