Место нашей любви

— Вик, я хочу тебя помыть, — предложила ему, чтобы хоть как-то спасти себя. То, что он хотел продолжить эротический марафон, было яснее ясного. Но, если честно, то я уже боялась. Всё же мы слишком разные, и это было обидно. Я, кажется, не подхожу ему по темпераменту, не выдерживаю его неутолимой страсти.

Манаукец оторвал свой взгляд и посмотрел в лицо. Наконец-то, хоть какая-то осмысленность в глазах.

— Иди сюда, — позвала к себе, отодвигаясь, чтобы ему было куда сесть.

Ванна была огромна, по моему мнению, но когда в неё забрался Викрам, располагаясь ко мне спиной, как я попросила, то поняла, что это только казалось.

Только-только вдвоём поместились. Белая широкая спина была передо мной во всей красе, и во мне проснулся художник. Не задумываясь, выскочила из ванной, завернулась в полотенце и направилась к своему чемодану, выискивая всё что нужно. Я ведь больше предпочитаю рисовать грифелем, но сейчас мне нужны краски. Нашла на самом дне драгоценный набор кистей и красок, которые мне Натали подарила, но я крайне редко ими пользовалась, всё как-то вдохновения не было, а тут как по голове обухом ударило. Вернулась в ванну, а Вик уже и воду слил, и весь куда-то собрался.

— Ты куда? А ну сядь, как было, — крикнула на него, хмурясь.

Мужчина обернулся, и брови его удивлённо поползли вверх, когда он увидел краски в моих руках.

А я подумала, что он прав, в ванной будет неудобно.

— Ну, хорошо, давай не здесь. Только давай быстрее вытирайся и ложись на кровать, — в нетерпении подгоняла я Вика, чувствуя, что ещё немного и упущу момент.

Вернулась в комнату, а он идет следом за мной и чего-то бормочет себе под нос.

— Вик, быстрее, — взвилась я, раздражаясь его медлительностью.

Манаукец, как назло, сначала заправил одеяло, потом лёг поверх него, почему-то радуясь моей недовольной мине на лице. Положила краски рядом на кровать, сбегала за водой, налила её в стакан, который нашла в ванной у раковины. Тело ныло, заявляя протест любому движению, но я пыталась не обращать на это внимание. Забралась на Викрама, оседлав его упругую попку, и приступила к работе.

Огненно-красный тигр, очень яркий, притаился в зарослях зелёной листвы.

Краски не растекались, тени ложились как надо, придавая объём, и неровность спины оживляла картину. Мышцы перекатывались, и тигр переминался с лапы на лапу, поджидая жертву.

Работала в полной тишине, воображая, как поют птицы в джунглях. Я читала о тиграх и смотрела старинные записи охоты хищника на небольших животных с рожками. Тигр лежал в засаде, иногда открывал пасть и влажный язык облизывал усы. А жертва пила из реки воду и даже не чувствовала, как близка её смерть, всего в прыжке тигра.