Метель

– Маш, ну, может, очень срочно нужно было улететь?

– Крис, он провожал меня, уже зная, что через два часа улетит в Москву. Понимаешь? Он знал и не сказал. Не оставил номера, не спросил мой, просто исчез. Не планировал он ничего со мной. Прав был Горохов, он просто развлекался…

Неожиданно вспоминаю слова Сергея, которые сейчас кажутся своего рода пророчеством. Прав он был. Горохов знает Сказочника несколько лет, и к его мнению стоило бы прислушаться, чтобы не оказаться в подобной ситуации.

– Ой, а Горохов не развлечься хотел, когда полез целоваться? И это при наличии живой жены и троих детей! Козёл!

– Да нормальный он, – растираю слёзы по щекам. – Просто, когда меня видит, что-то щёлкает, и он становится одержимым.

– А это ненормально, Маш. Вот вообще. Не хотела бы я, чтобы мой Саша на кого-то так реагировал: увидел и пошёл не глядя, пуская слюни.

– Да не пускал он слюни! – возражаю, не сразу понимая элемент сравнения. – Ой, ладно. Какая теперь разница…

– Как говоришь, встретились? Расстелилась перед ним на снегу, а затем виделись лишь на улице?

– Ну да. А что?

– Знаешь, Машка, я считаю, что это настоящая любовь."

"– Это почему?

– Потому что самые долгие отношения у тех, кто встретился зимой. Если вы понравились друг другу в толстых свитерах, ватниках, огромных куртках, дурацких шапках и с красным носом – это однозначно любовь!

– Он мне не сразу понравился. Точнее, сразу не понравился, а потом… – снова всхлипываю, уткнувшись в плечо подруги. То, чего при дедушке я позволить не могла, придётся вынести Крис, которая терпеливо вот уже больше часа слушает моё нытьё. – А ещё он тюбик с пастой не закручивает.

– Тебя это раздражает?

– Нет. Меня вообще ничего в нём не раздражает.

– Ты попала, подруга… – причитает Крис, отчего не становится легче, потому как я и сама понимаю, что Сказочника из мыслей и сердца быстро вытравить не получится. – Давай спать, а? Устала ведь, вижу. Целый день в ожидании рейса, перелёт, смена времени. Завтра поговорим.

Молча соглашаюсь, оставляю чемодан на полу, надеясь закончить его разбор завтра, и устраиваюсь в кровати. Смахиваю два неотвеченных от Мельникова. И зачем звонит? Смысл? Других дел нет, как только выяснять, кто его так усиленно домогался? Чувствую себя вымотанной и разбитой, поэтому засыпаю, как только в комнате гаснет свет.

– Маш… – Шипение над ухом раздражает, и я отмахиваюсь сквозь сон.

– Деда, дай поспать, – переворачиваюсь на другой бок, с головой укрывшись одеялом.

– Машка, ты чего? Какой дед?

И только в этот момент вспоминаю, что я в Москве, а со мной в квартире Кристина.

– Прости, – приподнимаюсь на локтях, – ещё не перестроилась. Пахнет вкусно, – втягиваю носом аппетитные ароматы, витающие в комнате.

– Я сырники сделала. Пойдём завтракать.