Метель
Жизнь в столице затянула в стремительный водоворот, отнимая всё время и силы, оставив незаполненной нишу под названием "личная жизнь". И кто бы мог подумать, что по возвращении домой по причине болезни родного человека счастье встретится на моём пути в обличье бородатого несносного и язвительного незнакомца. Вот только, несмотря на разногласия между нами, нравится он мне настолько же сильно, насколько и раздражает, а стать ближе поможет метель, отгородив снежной завесой от мира и толкнув в объятия друг друга.
А ещё порядок и чистота, и это, предполагаю, достигнуто стараниями соседки, которая в момент беспомощности дедушки решила навести порядок, уверенная, что мужчина оценит.
– Чай сделай, – опускается на стул, тяжело выдыхая. Несколько метров дались ему с трудом, о чём свидетельствует отдышка. – С молоком. Две ложки сахара.
– Я помню."
"Набираю чайник и осматриваю содержимое холодильника, в котором скромно расположились на полке бутылка молока, кусочек сыра и банка с мёдом. И вот чем питается? А где заявленные котлеты? Вижу кастрюльку на плите, а приоткрыв крышку, на дне наблюдаю несколько котлет.
– Негусто, – цокаю, не видя иной пищи.
– Обычно сам готовлю, а тут неделю не было сил встать. Если бы не Римма… В общем, не помер только благодаря ей. Некому же ухаживать за пожилым человеком. Один я, – поджимает губы, сам себе поддакивая.
– Ну хватит. Я же сейчас здесь.
– Сейчас – да, а раньше? Всё сам. Раньше вместе были, вдвоём. Как хорошо было, а? Нет же, Москва, перспективы, светлое будущее… Что там ещё было? – повышает голос, припоминая, как я обрисовывала свою жизнь в столице.
– Не надо.
– Не жилось здесь… – бурчит, внимательно наблюдая, как завариваю чай. – В Магадане тьма работы!
– И вот скажи, пожалуйста, кому я нужна со своей специальностью «метеоролог»?
– Мне, – искренне удивляется дед. – Год-два – и сменила бы меня.
– На маяке? – взвизгиваю. – Сидеть в этой башне сутками, снимать показатели, отправлять данные и получать копейки?
Весёлую перспективу мне рисует дедушка. Просто превосходную! Я даже приближаться к маяку не желаю.
– Я там тридцать лет смотрителем тружусь и живой. Иван работает и тоже здравствует.
– Мне люди нужны, понимаешь? Общение, развитие, знания, опыт, движение. Москва – это и есть движение. Беспрерывное. Там интересно: познавательно, необычно, современно.
– Ага, – кивает, – вот только приехала без жениха.
– Да сдался тебе этот жених!
– И мне. И тебе, – указывает пальцем, буравя взглядом. – В двадцать восемь лет в девках ходить – неприлично, хочу сказать.
– Неприлично – выходить замуж только из принципа «что люди скажут». Родить двоих детей, а через пять лет развестись и уверять всех, что это было ошибкой. Так, кстати, Зоя и сделала, и Валя, а ещё…
– Хватит. Понял я. Я же не говорю, что сразу замуж – сегодня. Понятное дело, присмотреться нужно, прощупать, так сказать, почву и иные места, – сжимает пальцы на обеих руках, намекая на те самые места, которые, по его мнению, необходимо щупать у будущего супруга.
– Деда!
– Я ж немаленький, Мань, и не старый настолько, насколько ты меня состарила. Понимаю всё.
– Я тебе сейчас говорю о притяжении, симпатии, влечении. О том, что к человеку тянуть должно, понимаешь? – вопросительно смотрю на родного человека.

















