Метель

– М-да, будет весело… – шепчу сама себе, желая затеряться в толпе.

В холле выставлена ёлка, украшенная игрушками и разноцветной мишурой, а в углу выставка детских рисунков и поделок в новогодней тематике. Около стендов больше родителей, которые наверняка выясняют, какая именно из работ принадлежит их чаду. Я в таком участвовала вплоть до выпуска из школы, каждый год стараясь делать нечто интересное и сложное.

Замечаю в дальнем углу Валю и рыжую шевелюру Зои, которая активно жестикулирует, что-то доказывая преподавателю музыки. Началось. Точнее, ещё ничего не началось, а Рыжая уже качает права.

– Привет, Валь, – демонстративно в первую очередь здороваюсь с Валей. – Ещё не начали? О, Зоя, и ты здесь?

– Ну конечно! – фыркает, складывая руки на груди. – Стасичек должен открывать концерт, а эта, – тычет пальцем в Валю, – перенесла его номер в середину. Мальчик переживал, настраивался, собирался с духом, а она перенесла!"

"– Во-первых, не она, а Валентина Ивановна, а во-вторых, значит, так посчитала нужным. Кто из вас музыку преподаёт? Насколько я понимаю, не ты, Зоя. Ты, как всегда, нашла проблему там, где её изначально не было.

– Метелина, а ты когда такая уверенная в себе стала? – надвигается на меня, подталкивая грудью. – В Москве научилась? Или у жениха-бизнесмена? Есть деньги – всё позволено, так? Могу напомнить, кем ты была в школе.

– Я помню, – отвечаю спокойно. – Это было десять лет назад, а ты всё возвращаешься к тем временам, когда была кем-то, унижая других. А кто ты сейчас, Зоя? Разведёнка с двумя детьми, которая скандалит для удовольствия и постоянно выставляет себя в неприглядном свете? Тебе почти тридцать, а ты по-прежнему позиционируешь себя девочкой-подростком.

Вместо того чтобы ругаться, лучше бы поддержала своего ребёнка, который, кстати, – указываю на рыжего мальчугана в слезах, – сейчас разревётся у всех на глазах.

– Чего-о-о?

– Того, Зоя, сыну помоги!

– Стасичек! – Рыжая бросается к ребёнку, поднимая на руки.

Мальчишке лет восемь, но это не мешает ему уткнуться в шею матери и рыдать навзрыд. Чувствую, как меня тянут в сторону, и попадаю в зрительный зал, в котором царит полумрак.

– Спасибо, Маш, – с облегчением выдыхает Валя, прикрыв глаза. – Каждый раз одно и то же.

Нет у её ребёнка таланта, и голоса нет, – шепчет, оглядываясь, – но Зоя уверена, что мы все бездарные и просто не можем найти подход к её гениальному сыну. А сам он понимает, что по сравнению с остальными детьми поёт ужасно, просит забрать из кружка по пению и отвести на танцы. А там, я тебе скажу, у него намного лучше получается, но Зоя уверена, что мальчику не пристало танцульками заниматься.

– Это же Зоя, – закатываю глаза, не удивлённая рассказу Вали. – Расслабься, мы от неё избавились.