Метро 2033: Питер

Односводчатая, того же типа, что и Удельная, но светлая — горела часть фонарей в световом карнизе — и жилая. Местами она была закрыта белыми полотнищами. Зачем — Иван не понял.

Меченый, с родимым пятном, шел справа от Ивана и иногда начинал выкрикивать «Кровь Саддама! Кровь Саддама!». Уберфюрер повертел головой, спросил шепотом:

— Чего они все про кровь Саддама орут?

— Не знаю. Но, похоже, ничего хорошего нам не светит, — сказал Иван.

— Не разговаривать! — окрикнул их меченый. И снова запричитал пронзительно «Кровь Саддама!». Кастраты вокруг волновались, сбивались в кучи, перешептывались, показывали на идущих пальцами.

Блин, влипли, подумал Иван. Почему мне так не везет?

И что они хотят? Какой-то религиозный праздник?

Уберфюрер внезапно рванулся, прыгнул вперед, затем в сторону… Побежал. Бесполезно. Живая волна нахлынула на него и смяла. Под потолок взвился многоэтажный ор, скинхеда захлестнуло. Иван бросился на помощь, его тут же ударили прикладом. Сволочи. Иван еле смог вздохнуть. Он упал на колени на платформу, пытаясь сдержать тошноту.

Убер!

Миг — и толпа расступилась. Снова показался Уберфюрер, лежащий на платформе и отбивающийся ногами.

Его подняли на руки и понесли — распластанного.

— Пидоры! — кричал Уберфюрер беспомощно. — Оставьте меня, злые пидоры! Звук отражался от огромного белого потолка, летел, как в опере. Закрывал пространство, вибрировал в груди…

— Слышите, какая здесь акустика? — сказал Водяник с восхищением. — Потрясающе! Они выстроили здесь целую акустическую систему! Видите вон те экраны? Думаю, здесь все подобрано с расчетом на оперное пение. До мелочей рассчитана акустика помещения, поглощение звуков, да все! Оказывается, это не совсем легенда — про станцию людей, поющих как ангелы.

Нет, все-таки из таких людей надо делать тюбинги. Износу им не будет."

"Наконец их спустили в путевой туннель, провели по коллектору и затолкали в камеру под платформой станции. Дверь закрылась. Иван огляделся. Здесь были брошены на пол матрасы, с потолка свисала лампочка на шнуре. Белый отсвет таял на сетчатке глаза, Иван отвернулся.

В следующее мгновение в камеру ворвался шум и гомон.

Дверь открылась.

После короткой драки в открытый проем закинули Уберфюрера.

— Как ты? — спросил Иван, глядя на распростертого на полу скинхеда. Да на нем живого места нет…

— Даже бить не умеют, — с презрением произнес тот. — Одно слово: бабы.

— Хоть и бабы, но какие-то здоровенные они, ваши кастраты. — Убер, кряхтя поднялся, почесал затылок. — Тьфу, ты, — он сплюнул красным. — Почему, Проф?

— Очень просто, — сказал Водяник. — Вы в плену заблуждений.

— Ага, — Уберфюрер ухмыльнулся. — Я оттуда и не выходил.

— Итак, — сказал Проф.