Метро до Африки

– Хочу красную, – с упорством капризного дитятки тянул Александр Михайлович.

– А сколько у Тёмы в доме ванных комнат? – неожиданно спросила Машка.

Андрей начал загибать пальцы.

– Три на втором этаже, две на первом и баня. Значит, шесть.

Дегтярев крякнул, потом вытащил из кармана яркую коробочку, выудил оттуда пилюлю и сунул в рот.

– Ты что ешь? – поинтересовался Корундов.

– Ерунду, – поспешно ответил полковник, – от… э… дальнозоркости. Замечательные таблетки."

"Я прикусила губу. Значит, он нашел лекарство, которое по его просьбе я купила на днях. «Кома мао» – пилюли, содержащие когти тигра и слюни бразильской черепахи. Извините, если я спутала состав, вполне вероятно, что в капсулах еще есть шерсть мартышки и сушеный навоз нильского крокодила. Наивный Александр Михайлович надеется, что это «Кома мао» сдует пыль с его памяти. Но пока оно не слишком помогало. Кстати, какое замечательное название для панацеи от беспамятства: «Кома мао»! Кома! Просто супер!

– Ой-ой-ой, – закричала Машка, – какая прелесть! Мусечка, можно я куплю?

– Ты тоже хочешь приобрести плитку? – не выдержала я.

– Муся, – запрыгала девочка, – ремонт такое прикольное занятие! Может, и мы сделаем?

– Лучше не надо, – быстро ответила я, – как-нибудь еще поживем в старых стенах.

– Ну почему считается, что это трудно? – кричала Маня. – Столько прибамбасиков! Мусик, глянь, картинки с собачками, самоклеящиеся! Пошли скорей!

Бесполезно бороться с обстоятельствами: если Маруська решила продемонстрировать мне замечательные штучки, ее ничто не остановит. С другой стороны, в каждой бочке дегтя непременно найдется ложка меда. Сейчас вместо того, чтобы таскаться с Дегтяревым и компанией, я отправлюсь с Машей.

– Эй, ты куда? – заорала Дина, заметив, что я пытаюсь слинять.

– Нельзя же ребенка обижать, – живо ответила я.

Спустя полчаса мы набили тележку кучей всякой, на мой взгляд, ерунды. Но, по мнению Машки, невероятно необходимыми вещами. Чего здесь только не было: два рулона обоев с героями мультфильмов, несколько электророзеток тигровой окраски, четыре куска мохнатого ковролина интенсивно-розового цвета, сиденье для унитаза, выполненное в виде собачки, дверные ручки, изображавшие кошек, пакет ядовито-зеленой затирки для кафеля и тому подобное. Зачем Маруська набрала все это, я не знала, но спорить с ­девочкой, демонстрировавшей крайний восторг, не стала.

В какой-то момент Маня с воплем: «С ума сойти, давно хотела эту красоту!» – рванула куда-то в недра – или лучше сказать «в дебри»? – «Касторамы».

Я в изнеможении села на первую попавшуюся деревяшку и внезапно увидела знакомый мешок – точь-в-точь такой стоял в гостиной у несчастной Юлии.

– «Вечная пломба», – неожиданно для себя произнесла я вслух.